Здесь
воспоминания автора рисуют нам картину, отвратительную не столько вообще по своей грубости, сколько по той ужасной противоположности, какая представляется в обращении школьного учителя с Сережей, сыном достаточного и значительного барина, приглашавшего его к себе на дом для уроков, и с бедными мальчиками, порученными его смотрению в училище.
Неточные совпадения
Наш голос ничего не мог бы прибавить к известности
автора «Детских годов» — как бы мы ни рассыпались в похвалах им; точно так же, как бесплодны были бы все наши усилия, если бы мы вздумали доказывать, что новая книга г. Аксакова не имеет таких достоинств, как его прежние
воспоминания, Поэтому мы решили, что гораздо благоразумнее будет с нашей стороны — не утомлять читателей подробным анализом художественных совершенств или недостатков «Детских годов».
Таким простодушно-правдивым характером отличаются все записки о детских годах Багрова, и мы ни на одной странице их не нашли, чтобы
автор их усиливался возвысить какою-нибудь художественною прибавкою простую правду своих
воспоминаний.
Напротив, кто обратит внимание на историческое значение записок С. Т. Аксакова, тот не посетует на
автора за излишнюю растянутость его
воспоминаний.
Так точно для нас показались особенно интересными те части
воспоминаний, в которых рисуется деревенская жизнь наших старинных помещиков, и мы весьма благодарны
автору, что он не скрывал и не сокращал ничего в тех фактах, которые сохранились в его памяти.
К сожалению,
автор не сохранил в своих
воспоминаниях, что это было за общество умных людей и что делали молодые Багровы в своем избранном обществе.
Все, что далее будет следовать за сим, изложено частию по личным
воспоминаниям автора и свидетельствам других, вполне достоверных очевидцев, частию же по рассказам самого покойного Бенни, с которым автор состоял в долгих и прочных дружеских отношениях, не прекращавшихся до высылки Бенни из России.
Неточные совпадения
Здесь я кладу перо как путешественник и
автор. Далее меня не было с плавателями, и я являюсь только редактором некоторых их
воспоминаний, рассказов и донесений о крушении «Дианы» и о возвращении в Россию.
Прогулки по Александровску и его окрестностям с почтовым чиновником,
автором «СахалинО», оставили во мне приятное
воспоминание.
Воспоминания о Гоголе были темой моих первых разговоров с графиней. Она задолго до его смерти была близка с ним, состояла с ним в переписке и много нам рассказывала из разных полос жизни
автора"Мертвых душ".
Тут повар пришел: с ним с час толковала; там почитала «Mémoires du diable [«
Воспоминания беса» (1837–1838) — авантюрный роман французского писателя Фредерика Сулье (1800–1847)]»… ах, какой приятный
автор Сулье! как мило описывает!
Наша литература пренебрегла или проглядела этот факт. Ей было не до того: она задавала сама себе «вселенскую смазь» и «загибала салазки», по выражению
автора «Очерков бурсы»; один только «Колокол» вопиял о незаконности и преступности нашего немецки-казарменного и татарски-благодетельного обладания несчастною страною, полною таких светлых
воспоминаний вольнолюбивой, республиканской старины, полною стремлений к свету, свободе, цивилизации, в которой она далеко превзошла наше московско-татарское варварство.