Неточные совпадения
Замечательные русские люди из
простого звания. Кольцов. Чем он замечателен. Значение лирической поэзии вообще и
песни в частности. О характере русских народных
песен. Как сочинялись у нас подражания им до Кольцова. Отличие
песен Кольцова от этих подражаний и от самых народных
песен.
То же старание представлять все не в
простом, естественном виде господствовало тогда, по подражанию французам, и во всей нашей литературе; и те же сентиментальные, приторные чувства находим мы во множестве
песен, которые сочинялись тогда по образцу народных и имели большой успех.
Чувства, выражаемые в их
песнях, принадлежат не
простым людям, живущим близко к природе, говорящим просто и естественно, а таким людям, которые нарочно стараются быть дальше от естественности и которые, по прекрасному выражению Грибоедова (в «Горе от ума»), —
Несмотря на то что в них являлся как будто
простой русский человек, однако ж, ни в содержании, ни в самом выражении этих
песен не было ничего
простого и русского.
Молодежь, совершенно не понимавшая скрытого значения сей, по-видимому,
простой песни, разбрелась по аллеям сада, но Аггей Никитич опять-таки выдержал принятую им систему осторожности.
Неточные совпадения
Эта заунывная
песня полилась с тем
простым, хватавшим за душу выражением, с каким поет ее
простой народ и никогда не поют на сцене.
— Не слепой быть, а, по крайней мере, не выдумывать, как делает это в наше время одна прелестнейшая из женщин, но не в этом дело: этот Гомер написал сказание о знаменитых и достославных мужах Греции, описал также и богов ихних, которые беспрестанно у него сходят с неба и принимают участие в деяниях человеческих, — словом, боги у него низводятся до людей, но зато и люди, герои его, возводятся до богов; и это до такой степени, с одной стороны,
простое, а с другой — возвышенное создание, что даже полагали невозможным, чтобы это сочинил один человек, а думали, что это
песни целого народа, сложившиеся в продолжение веков, и что Гомер только собрал их.
Часто пели
песни.
Простые, всем известные
песни пели громко и весело, но иногда запевали новые, как-то особенно складные, но невеселые и необычные по напевам. Их пели вполголоса, серьезно, точно церковное. Лица певцов бледнели, разгорались, и в звучных словах чувствовалась большая сила.
— Любишь — люблю…» —
простую, но самую великую в мире
песню.
«Полесье… глушь… лоно природы…
простые нравы… первобытные натуры, — думал я, сидя в вагоне, — совсем незнакомый мне народ, со странными обычаями, своеобразным языком… и уж, наверно, какое множество поэтических легенд, преданий и
песен!» А я в то время (рассказывать, так все рассказывать) уже успел тиснуть в одной маленькой газетке рассказ с двумя убийствами и одним самоубийством и знал теоретически, что для писателей полезно наблюдать нравы.