Неточные совпадения
— Досточтимый капитан, — самодовольно возразил Циммер, — я играю на всем, что звучит и трещит. В молодости я
был музыкальным клоуном. Теперь меня тянет к искусству, и я с горем вижу, что погубил незаурядное дарование. Поэтому-то я из поздней жадности люблю сразу двух: виолу и скрипку. На виолончели играю днем, а на скрипке по вечерам, то
есть как бы плачу, рыдаю о погибшем таланте. Не угостите ли
винцом, э? Виолончель — это моя Кармен, а скрипка…
— Нужно? — Вот вы и решайте, — посоветовал рыжебородый. —
Выпейте винца и — решите. Решаться, милый, надо в пьяном виде… или — закрыв глаза…
— Спасибо Сашке Топоркову! спасибо! — говорил он, очевидно забывая, что тот же Топорков обольстил его насчет сахара. — «Ступай, говорит, в Крутогорск, там, братец,
есть винцо тенериф — это, брат, винцо!» Ну, я, знаете, человек военный, долго не думаю: кушак да шапку или, как сказал мудрец, omnia me cum me… [Все свое ношу с собою (от искаженного лат. omnia mea mecum porto).] зарапортовался! ну, да все равно! слава богу, теперь уж недалечко и до места.
— Я только раз в жизни пил подобное вино, — повествовал Мангушев, c'etait a Bordeaux, chez un nomme comte de Rubempre — un comte de l'Empire, s'il vous plait это было в Бордо, у некоего графа де Рюбампре графа эпохи Империи, изволите ли видеть. — га! это
было винцо! И хоть я не очень-то долюбливаю этих comtes de l'Empire графов эпохи Империи., но это вино! Ah! ce vin! Ах! какое вино!
Неточные совпадения
— Известное дело! — вдруг согласилась Кораблева, разбирая свой мешок и, очевидно, думая о другом. — Что же,
винца выпьем?
Мать дала нам каши и яиц, и мы стали
есть. А мать говорит: «Ну, что же, — иструб?» А отец говорит: «Купил: восемьдесят целковых, липовый, белый, как стекло. Вот дай срок, мужикам купим
винца, они мне и свезут воскресным делом».
Только всего и оставалось у ней, все остальное мужики разобрали, чтобы
было чем чубаловское
винцо закусывать.
Долго еще рассказывал Абросим Степанов про заволжского тысячника, и по одним его словам артель возлюбила Патапа Максимыча и стала уважать его и побаиваться. «Вот как бы явил он милость да протурил бы Ваську Фадеева с Корнюшкой Прожженным, можно бы тогда
было и Богу за него помолиться и
винца про его здоровье испить», — говорили обе артели — и прядильная, и лесная.
— Теперь бы следовало про здоровье нареченных князя с княгиней
винца испить, — молвил Патап Максимыч. — Тащи-ка, Груня, что
есть у тебя про запас. Эка досада, не знал, на что еду. Тебе бы, Груня, отписать, я бы холодненького прихватил с собой. А у тебя, поди ведь, сантуринское либо церковное. Да уж делать нечего, за недостачей хорошего хлебнем и сантуринского. Тащи его сюда!