Неточные совпадения
— Ой ли? А хочешь, я тебе скажу, какая твоя правда, — хочешь? Ноги зудят — бежать хотят, да жаль,
не велят… Все, чай,
туда тянет? А?
— Ну, на здоровье; утрись поди! — произнес Глеб, выпуская Гришку, который бросился в угол, как кошка, и жалобно завопил. — А то
не хочу да
не хочу!.. До колен
не дорос, а
туда же:
не хочу!.. Ну, сват, пора, я чай, и закусить:
не евши легко, а поевши-то все как-то лучше. Пойдем, — довершил рыбак, отворяя дверь избы.
А ведь иной вот живет без году неделю, молоко на губах
не обсохло, а
туда же лезет тебе в бороду…
Срок платежа вышел уже неделю тому назад, и хотя Глеб нимало
не сомневался в честности озерского рыбака, но считал, что все же надежнее, когда деньга в кармане; недолго гадая и думая, послал он
туда дядю Акима.
— А зачем нас
туда понесет? Я чай, мы будем грести наискось… Рази ты
не видал, как брат твой Василий управляется? Вишь: река вон
туда бежит, а мы вон
туда станем гресть, все наискось, вон-вон, к тому месту — к дубкам, где озеро.
С некоторых пор,
не мешает заметить, Глеб наблюдал, чтобы Гришка как можно реже бывал на озере; взамен этого он норовил посылать
туда как можно чаще своего собственного сына.
— Вы что, мелюзга?.. И она
туда же!.. Цыц! — сказал
не совсем ласково Глеб. — Полно вам кричать, бабы!.. Ох ты, старая, куда голосиста!.. Погодите, дайте время высмотреть. Спозаранку хватились! Может статься, и
не они совсем.
На этот раз, впрочем, было из чего суетиться. Вчуже забирал страх при виде живых людей, которые, можно сказать, на ниточке висели от смерти: местами вода, успевшая уже затопить во время дня половину реки, доходила им до колен; местами приводилось им обходить проруби или перескакивать через широкие трещины, поминутно преграждавшие путь. Дороги нечего было искать: ее вовсе
не было видно; следовало идти на авось: где лед держит пока ногу,
туда и ступай.
— Никак, сыч? — произнес Гришка, быстро окинув глазами Ваню; но мрак покрывал лицо Вани, и Гришка
не мог различить черты его. — Вот что, — примолвил вдруг приемыш, — высади-ка меня на берег: тут под кустами, недалече от омута, привязаны три верши. Ты ступай дальше: погляди там за омутом, об утро
туда кинули пяток. Я тебя здесь подожду.
— Чему обрадовались? Чего зубы-то скалите! — воскликнул Захар сиплым голосом, надорвавшимся от крика, вина и одышки. — Эх вы, шушера! — продолжал он, молодцуя перед бабами. — Вам только подноси, а сами жидоморничаете! Никто косушки
не выставил! А еще богачами слывут: фабричные! купцы!
Туда же! Эх, вы!
Положим, ты
не взыщешь,
не взыщешь по доброй по душе своей — люди осудят: «Пристроил, скажут, дочку, нашел ей укромное, теплое гнездо у добрых людей, да и сам
туда же примостился, благо пустили; живет, скажут, хлеб жует, сложа руки, — даром, скажут,
не работамши!» И скажут-то правильно — вот что!
Но теперь обстоятельства переменились. Гришка мог отправляться в Комарево, когда заблагорассудится, пребывать там, сколько душе угодно, пожалуй, хоть вовсе
туда переселиться. Можно, следовательно, надеяться, что он употребит с пользой свою свободу. Под руководством такого наставника, как Захар, он, без сомнения, пойдет быстрыми шагами к просвещению и
не замедлит постигнуть тайну «приличного обращенья».
Причина появления двух приятелей обнаружилась вскоре после их ухода. На дворе, под навесом, недалеко от задних ворот, находилась клеть, или «летник». В этой клети сохранялись обыкновенно до первого снегу полушубки и вообще вся зимняя одежда. Заглянув
туда случайно, тетушка Анна
не нашла ни одного полушубка, даже своего собственного: клеть была пустехонька.
— Сам
не видал, а сказывают, бол́отовские рыбаки вытащили его нонче на заре. Весь суд, сказывают,
туда поехал: следствие, что ли, какое, вишь, требуется…
Неточные совпадения
Шум, хохот, беготня, поклоны, // Галоп, мазурка, вальс… Меж тем // Между двух теток, у колонны, //
Не замечаема никем, // Татьяна смотрит и
не видит, // Волненье света ненавидит; // Ей душно здесь… Она мечтой // Стремится к жизни полевой, // В деревню, к бедным поселянам, // В уединенный уголок, // Где льется светлый ручеек, // К своим цветам, к своим романам // И в сумрак липовых аллей, //
Туда, где он являлся ей.
— Ведь вот
не сыщешь, а у меня был славный ликерчик, если только
не выпили! народ такие воры! А вот разве
не это ли он? — Чичиков увидел в руках его графинчик, который был весь в пыли, как в фуфайке. — Еще покойница делала, — продолжал Плюшкин, — мошенница ключница совсем было его забросила и даже
не закупорила, каналья! Козявки и всякая дрянь было напичкались
туда, но я весь сор-то повынул, и теперь вот чистенькая; я вам налью рюмочку.
— Нет, барин, нигде
не видно! — После чего Селифан, помахивая кнутом, затянул песню
не песню, но что-то такое длинное, чему и конца
не было.
Туда все вошло: все ободрительные и побудительные крики, которыми потчевают лошадей по всей России от одного конца до другого; прилагательные всех родов без дальнейшего разбора, как что первое попалось на язык. Таким образом дошло до того, что он начал называть их наконец секретарями.
В этом месте новый Виргилий почувствовал такое благоговение, что никак
не осмелился занести
туда ногу и поворотил назад, показав свою спину, вытертую, как рогожка, с прилипнувшим где-то куриным пером.
Кроме страсти к чтению, он имел еще два обыкновения, составлявшие две другие его характерические черты: спать
не раздеваясь, так, как есть, в том же сюртуке, и носить всегда с собою какой-то свой особенный воздух, своего собственного запаха, отзывавшийся несколько жилым покоем, так что достаточно было ему только пристроить где-нибудь свою кровать, хоть даже в необитаемой дотоле комнате, да перетащить
туда шинель и пожитки, и уже казалось, что в этой комнате лет десять жили люди.