Неточные совпадения
Сказав
это, рыбак направился к задним воротам, выходившим за огород. Старуха поставила ведра и
не без некоторого смущения последовала за мужем.
Раз дело зашло так далеко, что Ваня пожаловался матери; впрочем, и
без этого синяки Вани
не преминули бы уличить Гришку.
Хуже всего то, что в
этих играх, посреди которых слышался всегда громче других голос Гришки,
не обходилось
без побоищ.
Все
это, конечно, делалось
не без особенной цели.
Зная озорливость приемыша и опасаясь,
не без оснований, какого-нибудь греха с его стороны в том случае, если дать ему волю, старый рыбак всячески старался отбить у него охоту таскаться на озеро;
это было тем основательнее, что времени оставалось много еще до предположенной свадьбы.
Вот теперь у тестя моего старшего сына — вот что ждем-то, — у тестя в Сосновке коровы стоят (держит боле для робят;
без этого нельзя:
не все хлеб да капуста, ину пору и молочка захоцца похлебать, особливо ребятишкам)…
Прошло два дня после возвращения рыбаков. В промежуток
этого времени Петр неоднократно готовился приступить к отцу с объяснением, но, встречая всякий раз неблагосклонный взгляд родителя, откладывал почему-то свое намерение до следующего дня. Наконец он решился выждать водополья, рассчитывая,
не без основания, что начало рыбной ловли авось-либо расшевелит отца и сделает его доступнее. То, чего ждал Петр,
не замедлило осуществиться.
— Нет, Глеб Савиныч,
не надыть нам: много денег, много и греха с ними! Мы довольствуемся своим добром; зачем нам! С деньгами-то забот много; мы и
без них проживем. Вот я скажу тебе на
это какое слово, Глеб Савиныч: счастлив тот человек, кому и воскресный пирожок в радость!
— Коли за себя говоришь, ладно! О тебе и речь нейдет. А вот у тебя, примерно, дочка молодая, об ней, примерно, и говорится: было бы у ней денег много, нашила бы себе наряду всякого, прикрас всяких… вестимо, дело девичье, молодое; ведь вот также и о приданом думать надо…
Не то чтобы, примерно, приданое надыть: возьмут ее и
без этого, а так, себя потешить; девка-то уж на возрасте: нет-нет да и замуж пора выдавать!..
—
Не говорил я тебе об
этом нашем деле по той причине: время, вишь ты, к тому
не приспело, — продолжал Глеб, — нечего было заводить до поры до времени разговоров, и дома у меня ничего об
этом о сю пору
не ведают; теперь таиться нечего:
не сегодня, так завтра сами узнаете… Вот, дядя, — промолвил рыбак, приподымая густые свои брови, — рекрутский набор начался!
Это, положим, куда бы ни шло: дело, вестимо, нужное, царство
без воинства
не бывает; вот что неладно маленько, дядя: очередь за мною.
— Нет, Васька дома останется взамен Гришки. Отпущу я его на заработки! А самому небось батрака нанимать, нет, жирно будет! Они и
без того денег почитай что
не несут… Довольно и того, коли один Петрушка пойдет в «рыбацкие слободы»… Ну, да
не об
этом толк совсем! Пойдут, стало быть, Васькины рубахи; а я от себя целковика два приложу: дело ихнее — походное, понадобится — сапожишки купить либо другое что, в чем нужда встренется.
Очутившись в нескольких шагах от отца, он
не выдержал и опять-таки обернулся назад; но на
этот раз глаза молодого парня
не встретили уже знакомых мест: все исчезло за горою, темный хребет которой упирался в тусклое, серое
без просвета небо…
Болтливость собеседника сильно, однако ж, докучала Глебу; старик,
без сомнения,
не замедлил бы отправить его к нечистому — он уже раскрыл рот с
этой целью, как вдруг мельник воскликнул...
— Мериканский настоящий, Мусатова фабрики, — отвечал
не без значения Захар и отплюнул при
этом на сажень, производя губами шипение, похожее на фырканье осердившейся кошки.
Из дальнейших объяснений его оказывалось, что именно вот эта-то цель и задерживала его в доме Глеба. На самом деле Захар знал очень хорошо, что куда бы он ни пошел — на фабрику ли, на сахарный ли завод или к другим рыбакам, —
это все едино-единственно, держать его нигде
не станут: придется шляться
без места и, следовательно,
без хлеба.
На другой же день можно было видеть, как тетка Анна и молоденькая сноха ее перемывали горшки и корчаги и как после
этого обе стучали вальками на берегу ручья. Глеб, который
не без причины жаловался на потерянное время — время подходило к осени и пора стояла, следовательно, рабочая, — вышел к лодкам, когда на бледнеющем востоке
не успели еще погаснуть звезды. За час до восхода он, Захар и Гришка были на Оке.
Этим способом — самым верным способом, каким только можно было подействовать на Глеба, — приемыш
не замедлил освободиться от лишнего присмотра; он беспрестанно находил случай обманывать прозорливость старого рыбака — прозорливость, которая, как мы уже имели случай заметить, и
без того становилась с каждым днем менее опасною.
— Ничего из
этого не будет, только обременю вас, — сказал он, — надо самому хлопотать как-нибудь. Пока глаза мои видят, пока терпит господь грехам — сил
не отымает, буду трудиться. Старее меня есть на свете, и те трудятся, достают себе хлебец. Должон и я сам собою пробавляться… Может статься, приведет господь, люди добрые
не оставят, вам еще пригожусь на что-нибудь… Полно, дочка, сокрушаться обо мне, старике: самую что ни на есть мелкую пташку
не оставляет господь
без призрения — и меня
не оставит!..
Остановить Гришку
не было никакой возможности. Попросить об
этом сосновских родственников —
не поможет. Пожалуй, хуже еще: назло задурит, как проведает! Прибегнуть к сосновским властям, к сотскому, например… Но у сотского и
без того много своего дела. Впрочем, мысль о сотском
не приходила даже в слабую голову старушки.
Ваня позаботился, однако ж, послать письмо более полугода назад; но оно лежало на почте и,
без сомнения, долго бы еще
не достигло своего назначения, если б
не помог случай,
этот бессменный, но
не всегда верный почтальон простонародья; отцу родственника встретилась надобность съездить на почту для отправки паспорта.
В обыкновенное время, если считать отдыхи, старухе потребовалось бы
без малого час времени, чтобы дойти до Сосновки; но на
этот раз она
не думала даже отдыхать, а между тем пришла вдвое скорее. Ноги ее помолодели и двигались сами собою. Она
не успела, кажется, покинуть берег, как уже очутилась на версте от Сосновки и увидела стадо, лежавшее подле темной, безлиственной опушки рощи.
— Ну, дружище, теперича подожди меня здесь: требуется наперед перемолвить с Герасимом. Выходит, дело по-настоящему в дороге покедова…
Без него нельзя: поговорить требуется… то да се… Товар смотри только
не выпусти;
это всему делу голова — заглавие!..
Не стану утруждать читателя описанием
этой сцены. И
без того уже, увидите вы, найдется много людей, которые обвинят меня в излишней сентиментальности, излишних, ни к чему
не ведущих «излияниях», обвинят в неестественности и стремлении к идеалам, из которых всегда «невесть что такое выходит»… и проч., и проч. А критики? Но у «критиков», как вы знаете,
не по хорошему мил бываешь, а по милу хорош; нельзя же быть другом всех критиков!
Неточные совпадения
Ее сомнения смущают: // «Пойду ль вперед, пойду ль назад?.. // Его здесь нет. Меня
не знают… // Взгляну на дом, на
этот сад». // И вот с холма Татьяна сходит, // Едва дыша; кругом обводит // Недоуменья полный взор… // И входит на пустынный двор. // К ней, лая, кинулись собаки. // На крик испуганный ея // Ребят дворовая семья // Сбежалась шумно.
Не без драки // Мальчишки разогнали псов, // Взяв барышню под свой покров.
Но вот толпа заколебалась, // По зале шепот пробежал… // К хозяйке дама приближалась, // За нею важный генерал. // Она была нетороплива, //
Не холодна,
не говорлива, //
Без взора наглого для всех, //
Без притязаний на успех, //
Без этих маленьких ужимок, //
Без подражательных затей… // Всё тихо, просто было в ней, // Она казалась верный снимок // Du comme il faut… (Шишков, прости: //
Не знаю, как перевести.)
Но мой Онегин вечер целой // Татьяной занят был одной, //
Не этой девочкой несмелой, // Влюбленной, бедной и простой, // Но равнодушною княгиней, // Но неприступною богиней // Роскошной, царственной Невы. // О люди! все похожи вы // На прародительницу Эву: // Что вам дано, то
не влечет; // Вас непрестанно змий зовет // К себе, к таинственному древу; // Запретный плод вам подавай, // А
без того вам рай
не рай.
И дождалась… Открылись очи; // Она сказала:
это он! // Увы! теперь и дни, и ночи, // И жаркий одинокий сон, // Всё полно им; всё деве милой //
Без умолку волшебной силой // Твердит о нем. Докучны ей // И звуки ласковых речей, // И взор заботливой прислуги. // В уныние погружена, // Гостей
не слушает она // И проклинает их досуги, // Их неожиданный приезд // И продолжительный присест.
Во дни веселий и желаний // Я был от балов
без ума: // Верней нет места для признаний // И для вручения письма. // О вы, почтенные супруги! // Вам предложу свои услуги; // Прошу мою заметить речь: // Я вас хочу предостеречь. // Вы также, маменьки, построже // За дочерьми смотрите вслед: // Держите прямо свой лорнет! //
Не то…
не то, избави Боже! // Я
это потому пишу, // Что уж давно я
не грешу.