— Нет, Васька
дома останется взамен Гришки. Отпущу я его на заработки! А самому небось батрака нанимать, нет, жирно будет! Они и без того денег почитай что не несут… Довольно и того, коли один Петрушка пойдет в «рыбацкие слободы»… Ну, да не об этом толк совсем! Пойдут, стало быть, Васькины рубахи; а я от себя целковика два приложу: дело ихнее — походное, понадобится — сапожишки купить либо другое что, в чем нужда встренется.
Неточные совпадения
— Будь по-твоему, — сказал он, потешаясь, по-видимому, недовольными выходками сына, — ладно; ну, ты уйдешь, а в дому-то кто
останется?
Никогда еще во всю свою долгую, но бесполезную жизнь дядя Аким не трудился так много, как в это утро, когда, обнадеженный словами Анны,
остался гостить в
доме рыбака.
Тетка Анна принялась снова увещевать его; но дядя Аким
остался непоколебим в своем намерении: он напрямик объявил, что ни за что не
останется больше в
доме рыбака, и если поживет еще, может статься, несколько дней, так для того лишь, чтоб приискать себе новое место.
— Ты у меня нынче ни с места! Петр, Василий и снохи, может статься, не вернутся: заночуют в Сосновке, у жениной родни;
останется одна наша старуха: надо кому-нибудь и
дома быть; ты
останешься! Слышишь, ни с места! За вершами съездишь, когда я и Ванюшка вернемся с озера.
Да и нам повеселее тогда будет: к тому времени того и гляди повестят о некрутстве, Гришка уйдет; все не так скучать станем; погляжу тогда на своих молодых;
осталась по крайности хоть утеха в
дому!..»
— А как же Вася-то? Ведь он также
дома не
остается: идет на заработки; самому нужны, — шепнула жена.
Остаешься теперь одна в
дому: пособить некому…
Подле них возвышался когда-то великолепный барский
дом, но теперь от него и следу не
оставалось.
Все это куда бы еще ни шло, если бы челнок приносил существенную пользу
дому и поддерживал семейство; но дело в том, что в промежуток десяти-двенадцати лет парень успел отвыкнуть от родной избы; он
остается равнодушным к интересам своего семейства; увлекаемый дурным сообществом, он скорей употребит заработанные деньги на бражничество; другая часть денег уходит на волокитство, которое сильнейшим образом развито на фабриках благодаря ежеминутному столкновению парней с женщинами и девками, взросшими точно так же под влиянием дурных примеров.
Он сказал, что незачем по-пустому валандаться, незачем идти без надобности в Комарево, что пойдет туда, когда сам пошлет, и без дальних разговоров велел ему
остаться дома.
Благодаря способу временных займов у хозяев — займов, к которым прибегал работник, волей-неволей Захар
оставался в
доме.
Что ж касается до жены и до тетки Анны, Гришка принял также свои меры: он объявил жене, что, если ночные проделки его сделаются известными, он дня не
останется в
доме: возьмет жену, ребенка, отправится в Комарево и наймется на миткалевой фабрике.
К тому же простолюдин, и особенно коренной рыбак, который живет по большей части отделенный от общества и
остается по тому самому при застарелых своих понятиях, твердо уверен, что если дождь обмывает его челнок, то все челноки, существующие на земле, терпят ту же участь; что, если буря свирепствует над его
домом, буря свирепствует с одинаковой яростью по всей «земле-планиде».
При всем том подлежит сильному сомнению, чтобы кто-нибудь из окрестных рыбарей, начиная от Серпухова и кончая Коломной,
оставался на берегу. Привыкшие к бурям и невзгодам всякого рода, они, верно, предпочитали теперь отдых на лавках или сидели вместе с женами, детьми и батраками вокруг стола, перед чашкой с горячей ушицей. Нужны были самые крайние побудительные причины: лодка, оторванная от причала и унесенная в реку, верши, сброшенные в воду ветром, чтобы заставить кого-нибудь выйти из
дому.
— Нет, вишь ты, пришли это они с нашими ребятами… те
остались дома, а эти в Сосновку пришли; они все рассказали…
Вы одни, ты да Вася, виновники всему горю нашему; кабы отца тогда послушали,
остались бы
дома, при вас, знамо, не то бы и было.
Сосновское общество отрезало бессрочному узаконенный участок земли. Но Ваня не захотел
оставаться в Сосновке. Вид Оки пробудил в нем желание возвратиться к прежнему, отцовскому промыслу. Землю свою отдал он под пашню соседу, а сам снял внаймы маленькое озеро, на гладкой поверхности которого с последним половодьем не переставала играть рыба. Он обстроился и тотчас же перевел к себе в
дом дедушку Кондратия, его дочь и внучка.
Второй вал покрыл весь Симодо и смыл его до основания. Потом еще вал, еще и еще. Круговращение продолжалось с возрастающей силой и ломало, смывало, топило и уносило с берегов все, что еще уцелело. Из тысячи
домов осталось шестнадцать и погибло около ста человек. Весь залив покрылся обломками домов, джонок, трупами людей и бесчисленным множеством разнообразнейших предметов: жилищ, утвари и проч.
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; //
Остаться доле не хотел, // Имея
дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
С каждым годом притворялись окна в его
доме, наконец
остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
Петрушке приказано было
оставаться дома, смотреть за комнатой и чемоданом.
Частями стал выказываться господский
дом и наконец глянул весь в том месте, где цепь изб прервалась и наместо их
остался пустырем огород или капустник, обнесенный низкою, местами изломанною городьбою.
Словом, ни одного часа не приходилось ему
оставаться дома, и в гостиницу приезжал он с тем только, чтобы заснуть.