Он заботливо расспрашивал их, сколько возьмут они срубить новую избу, прикидывался
в цене моха, уговаривался, по-видимому, окончательно, шел уже за задатком, но вдруг останавливался, снова начинал торговаться и снова откладывал свое намерение.
Неточные совпадения
Хлебец лежит себе да лежит
в закроме до красной
цены, до сходного времени, — лежит, и нечего кроме добра от него чаять.
Со всем тем Глеб не пропускал ни одного из тех плотов, которые прогоняют по Оке костромские мужики, чтобы не расспросить о
цене леса; то же самое было
в отношении к егорьевским плотникам, которые толпами проходили иногда по берегу, направляясь из Коломны
в Тулу.
Мельники, хозяева пристаней, зажиточные ремесленные мещане и богатые домохозяева из мужиков, нуждающиеся
в батраках, дают всегда большую
цену таким усилкам, для которых поднять плечом подводу или взвалить на спину восьмипудовый мешок с мукой — сущая шаль.
— Вот, примерно, наслышан я, что ты
в работники нанимаешься, — продолжал Глеб, — какая же твоя
цена?.. Мы поденно не нанимаем: берем по месяцам.
— Вестимо… какие это деньги!.. Знамо, мало… тридцать ден!..
Цена не по времени… — заговорили
в толпе.
Лучше всего предоставить его самому себе, дать ему полную волю наплакаться; время, тишина и покой — лучшие утешители; слова утешения
в этих случаях часто разъясняют нам всю
цену того, что мы потеряли и что оплакиваем.
Захару приходилось хоть
в петлю лезть; несмотря на знаки Гришки, которые поясняли ему, что работник нужен, он решился не запрашивать большой
цены, опасаясь, чтобы старик, чего доброго, не отказал взять его.
— Нет, милушка, тридцать лет поживешь, такой
цены не найдешь! Когда так, мы лучше погодим до ярмарки:
в том же Комареве двадцать целковых дадут.
— Да вот я вам скажу, — продолжал помещик. — Сосед купец был у меня. Мы прошлись по хозяйству, по саду. «Нет, — говорит, — Степан Васильич, всё у вас в порядке идет, но садик в забросе». А он у меня в порядке. «На мой разум, я бы эту липу срубил. Только в сок надо. Ведь их тысяча лип, из каждой два хороших лубка выйдет. А нынче лубок
в цене, и струбов бы липовеньких нарубил».
(Половой, длинный и сухопарый малый, лет двадцати, со сладким носовым тенором, уже успел мне сообщить, что их сиятельство, князь Н., ремонтер ***го полка, остановился у них в трактире, что много других господ наехало, что по вечерам цыгане поют и пана Твардовского дают на театре, что кони, дескать,
в цене, — впрочем, хорошие приведены кони.)
Подумав над этим, он направился к Трусовой, уступил ей
в цене дома и, принимая из пухлых рук ее задаток, пачку измятых бумажек, подумал, не без печали:
Неточные совпадения
Кокетка судит хладнокровно, // Татьяна любит не шутя // И предается безусловно // Любви, как милое дитя. // Не говорит она: отложим — // Любви мы
цену тем умножим, // Вернее
в сети заведем; // Сперва тщеславие кольнем // Надеждой, там недоуменьем // Измучим сердце, а потом // Ревнивым оживим огнем; // А то, скучая наслажденьем, // Невольник хитрый из оков // Всечасно вырваться готов.
Он мог бы чувства обнаружить, // А не щетиниться, как зверь; // Он должен был обезоружить // Младое сердце. «Но теперь // Уж поздно; время улетело… // К тому ж — он мыслит —
в это дело // Вмешался старый дуэлист; // Он зол, он сплетник, он речист… // Конечно, быть должно презренье //
Ценой его забавных слов, // Но шепот, хохотня глупцов…» // И вот общественное мненье! // Пружина чести, наш кумир! // И вот на чем вертится мир!
Как глубоко ни загляни автор ему
в душу, хоть отрази чище зеркала его образ, ему не дадут никакой
цены.
— Понимаю-с: вы истинно желаете такого цвета, какой нонче
в Пе<тербурге
в моду> входит. Есть у меня сукно отличнейшего свойства. Предуведомляю, что высокой
цены, но и высокого достоинства.
— Моя
цена! Мы, верно, как-нибудь ошиблись или не понимаем друг друга, позабыли,
в чем состоит предмет. Я полагаю с своей стороны, положа руку на сердце: по восьми гривен за душу, это самая красная
цена!