Неточные совпадения
Но в это время глаза мельника устремляются на плотину — и он цепенеет от ужаса: плотины как не бывало; вода гуляет через
все снасти… Вот тебе и мастак-работник, вот тебе и парень на
все руки! Со
всем тем, боже сохрани, если недовольный хозяин начнет упрекать Акима: Аким
ничего, правда, не скажет в ответ, но уж зато с этой минуты бросает работу, ходит как словно обиженный, живет как вон глядит; там кочергу швырнет, здесь ногой пихнет, с хозяином и хозяйкой слова не молвит, да вдруг и перешел в другой дом.
Аким
ничего не ответил; он тотчас же сел за дело, но
весь этот день был сумрачен и ни с кем слова не промолвил.
Но Василиса, обыкновенно говорливая,
ничего на этот раз не отвечала. Она была
всего только один год замужем. В качестве «молодой» ей зазорно, совестно было, притом и не следовало даже выставлять своего мнения, по которому присутствующие могли бы заключить о чувствах ее к мужу. Весьма вероятно, она
ничего не думала и не чувствовала, потому что месяц спустя после замужества рассталась с сожителем и с той поры в глаза его не видела.
Всего замечательнее было то, что хотя в поступках и словах Нефеда не было
ничего особенно забавного или острого, почти
все следовали примеру молодого детины.
— Полно, говорю! Тут хлюпаньем
ничего не возьмешь! Плакалась баба на торг, а торг про то и не ведает; да и ведать нет нужды! Словно и взаправду горе какое приключилось. Не навек расстаемся, господь милостив: доживем, назад вернется — как есть, настоящим человеком вернется; сами потом не нарадуемся… Ну, о чем плакать-то? Попривыкли! Знают и без тебя, попривыкли: не ты одна… Слава те господи! Наслал еще его к нам в дом… Жаль, жаль, а
все не как своего!
Видя, что
ничто не помогало, Глеб решился прибегнуть к ласке и принялся увещевать сына со
всею нежностью, какая только была ему доступна.
Товар сказывается сам собою: тут
ничего не может быть, кроме орехов, стручков — словом,
всего того, чем молодые бабы и девки любят зубки позабавить.
Она, одна она, как он думал сам с собой, была
всему главной виновницей: не живи она в двух верстах от площадки, не полюби парня, не доверься его клятвам,
ничего бы не случилось; он в самом деле шел бы теперь, может статься, с Захаром!
Но как бы там ни было, был ли
всему виной Захар или другой кто, только тетушке Анне много раз еще после того привелось утешать молоденькую сноху свою. К счастию еще, случалось всегда так, что старик
ничего не замечал. В противном случае, конечно, не обошлось бы без шуму и крику; чего доброго, Гришке довелось бы, может статься, испытать,
все ли еще крепки были кулаки у Глеба Савиныча; Дуне, в свой черед, пришлось бы тогда пролить еще больше слез.
Уложив мужа, Дуня тотчас же пошла к свекрови и упросила ее
ничего не говорить Глебу; тетушка Анна долго не соглашалась: ей
всего больше хотелось вывести на свежую воду этого плута-мошенника Захара, — но под конец умилостивилась и дала обещание молчать до поры до времени.
Хотя Глеб действительно
ничего не видал, не слыхал и даже не подозревал, но он
все узнал на другое же утро.
А что в том: трудишься, трудишься,
все нет
ничего… ну, и согрешишь!
— Эх, дядя, дядя!
Все ты причиною — ей-богу, так!.. Оставил меня как есть без рук! — говорил он всякий раз, когда старик являлся на площадке. — Что головой-то мотаешь?.. Вестимо, так; сам видишь: бьемся, бьемся с Гришуткой, а толку
все мало:
ничего не сделаешь!.. Аль подсобить пришел?
Это обстоятельство, видимо, поощряло усердие Глеба; он радовался точно так же, как радуется скупой, которому удалось поднять мелкую монету — безделица, а
все лучше, чем
ничего.
— Как же…
все мне предоставил! — отвечал приемыш. — «Тебе, говорит, предоставляю
весь дом,
все мое добро, говорит; сыновьям, говорит, Петру и Василию,
ничего не давай;
все твое, говорит…»
—
Ничего: был бы топор… Заднюю доску у сундука отымем: это
все единственно, как есть
все на виду окажется; оно и лучше… Ключ, верно, у старухи… Заложим опосля доску-то, на место поставим — она и не догадается. Кажись, тут был где-то топор.
— Ну,
ничего! — сказал Захар. — Маленько обманул нас старик, а
все хошь недаром сходили: будет, чем покуражиться!.. Пойдем: пора; я чай, ребята ждут, — заключил он и без дальних разговоров быстро вышел в сени.
И, как бы утомленный такой длинной речью, Герасим медленно, едва передвигая ноги, подошел к двери харчевни. Он провел тут несколько минут, но, сколько ни напрягал свой слух,
ничего не мог расслышать из разговора приятелей, кроме того разве, что Захар называл товарища соломенной душой, фалалеем, смеялся и хлопал его по плечу, между тем как Гришка ругал его на
все корки.
У дедушки Кондратия находился в Болотове один давнишний знакомый — также рыбак по ремеслу. Нельзя было миновать расспросить его о том, где находилось тело Григория, потому что Василий
ничего не сказал об этом предмете; он знал только, что тело утопленника найдено рыбаками и находится в Болотове. С этой целью старик направился к знакомому рыбаку. Расспросив его обо
всем, Кондратий вернулся к дочери и вышел с нею из Болотова, но уже в другую околицу.
Неточные совпадения
Привычка усладила горе, // Не отразимое
ничем; // Открытие большое вскоре // Ее утешило совсем: // Она меж делом и досугом // Открыла тайну, как супругом // Самодержавно управлять, // И
всё тогда пошло на стать. // Она езжала по работам, // Солила на зиму грибы, // Вела расходы, брила лбы, // Ходила в баню по субботам, // Служанок била осердясь — //
Всё это мужа не спросясь.
Ее сестра звалась Татьяна… // Впервые именем таким // Страницы нежные романа // Мы своевольно освятим. // И что ж? оно приятно, звучно; // Но с ним, я знаю, неразлучно // Воспоминанье старины // Иль девичьей! Мы
все должны // Признаться: вкусу очень мало // У нас и в наших именах // (Не говорим уж о стихах); // Нам просвещенье не пристало, // И нам досталось от него // Жеманство, — больше
ничего.
В глуши, в деревне
всё вам скучно, // А мы…
ничем мы не блестим, // Хоть вам и рады простодушно.
Случайно вас когда-то встретя, // В вас искру нежности заметя, // Я ей поверить не посмел: // Привычке милой не дал ходу; // Свою постылую свободу // Я потерять не захотел. // Еще одно нас разлучило… // Несчастной жертвой Ленский пал… // Ото
всего, что сердцу мило, // Тогда я сердце оторвал; // Чужой для
всех,
ничем не связан, // Я думал: вольность и покой // Замена счастью. Боже мой! // Как я ошибся, как наказан…
Кого ж любить? Кому же верить? // Кто не изменит нам один? // Кто
все дела,
все речи мерит // Услужливо на наш аршин? // Кто клеветы про нас не сеет? // Кто нас заботливо лелеет? // Кому порок наш не беда? // Кто не наскучит никогда? // Призрака суетный искатель, // Трудов напрасно не губя, // Любите самого себя, // Достопочтенный мой читатель! // Предмет достойный:
ничего // Любезней, верно, нет его.