Неточные совпадения
— Вот, дядя, говорил ты мне в те поры, как звал тебя в дом к себе, говорил: «Ты передо мной что дуб стогодовалый!» — молвил ты, стало быть, не в добрый час. Вот тебе и дуб стогодовалый! Всего разломило, руки не смогу поднять… Ты десятью годами меня старее… никак
больше… а переживешь этот дуб-ат!.. — проговорил Глеб с какою-то грустью и
горечью, как будто упрекал в чем-нибудь дедушку Кондратия.
При этом он с
большой горечью отзывался о своем бывшем отряде: когда он хотел отступить, они шумно требовали битвы, но когда перед завалами на лесной дороге появились мужики с косами и казаки, его отряд «накивал конскими хвостами», а его взяли…
Дробыша сильно поразило это известие, и — чего с ним не бывало раньше-он сначала загрустил, потом закутил… Все это прошло, но на лице Дробыша долго еще лежала какая-то тень; в двадцать лет он казался уже совсем серьезным, взрослым человеком. В наших беседах он теперь часто и с
большой горечью нападал на «условности и предрассудки, коверкающие жизнь».
Неточные совпадения
Клим лежал, закрыв глаза, и думал, что Варвара уже внесла в его жизнь неизмеримо
больше того, что внесли Нехаева и Лидия. А Нехаева — права: жизнь, в сущности, не дает ни одной капли меда, не сдобренной
горечью. И следует жить проще, да…
Бородавкин чувствовал, как сердце его, капля по капле, переполняется
горечью. Он не ел, не пил, а только произносил сквернословия, как бы питая ими свою бодрость. Мысль о горчице казалась до того простою и ясною, что непонимание ее нельзя было истолковать ничем иным, кроме злонамеренности. Сознание это было тем мучительнее, чем
больше должен был употреблять Бородавкин усилий, чтобы обуздывать порывы страстной натуры своей.
Христианство вполне удерживает серьезный и трагический характер, свойственный вообще религии, и даже
больше, чем всякая другая религия, дает оно почувствовать
горечь мира, вселяет в отношении к нему известную безочарованность, а вместе и заставляет ощутить степень удаления человека от Бога.
Теперь к этой среде прибавилось систематическое преследование, и уже не от одной княгини, но и от жалких старух, мучивших беспрерывно Natalie, уговаривая ее идти замуж и браня меня;
большей частию она умалчивала в письмах о ряде неприятностей, выносимых ею, но иной раз
горечь, унижение и скука брали верх.
Но, возбуждаясь вином, он делался излиятельнее, и тогда сквозь остроумные оценки событий и людей и красочные воспоминания проскальзывали и личные ноты
горечи, и ядовитые стрелы летели в тех, кого он всего
больше презирал и ненавидел на родине.