Деревянный петушок, красовавшийся, вероятно, в лучшие времена на макушке крыши, принял также свое направление во время всеобщего обвала и уныло свесился влево.
Изба, в которую рыженький ввел Антона, была просторна; по крайней мере так показалась она последнему при тусклом свете сального огарка, горевшего на столе в железном корявом подсвечнике; один конец перегородки, разделявшей ее на две части, упирался в исполинскую печь с уступами, стремешками и запечьями, другой служил подпорою широким полатям, с которых свешивались чьи-то длинные босые ноги и овчина.
Шум, произведенный Антоном, разбудил не одного толстоватого ярославца; с полатей послышались зевота, оханье, потягиванье; несколько босых ног свесилось также с печки.
В телеге перед нами не то сидело, не то лежало человек шесть в рубахах, в армяках нараспашку; у двоих на головах не было шапок; большие ноги в сапогах болтались, свесившись через грядку, руки поднимались, падали зря… тела тряслись…
Дверь была не заперта. Он вошел. Евсей храпел, растянувшись в передней диагонально на полу. Светильня страшно нагорела и свесилась с подсвечника. Он заглянул в другую комнату: темно.
Какое-то время мы отчаянно боролись, толкаясь и пихаясь ногами и локтями и тяжело сопя, а потом я вдруг почувствовала, что матрас уже наполовину свесился вниз и мы обе вот-вот полетим с кровати.
Чья-то голова свесилась над частоколом, но из-за ливня не разобрать было – чья.
Её рука свесилась с края кровати, пёс ткнулся в неё носом, но девочка и на это не среагировала.
Какое-то время мы отчаянно боролись, толкаясь и пихаясь ногами и локтями и тяжело сопя, а потом я вдруг почувствовала, что матрас уже наполовину свесился вниз и мы обе вот-вот полетим с кровати.