Неточные совпадения
Дедушка Еремей купил Илье сапоги, большое, тяжёлое пальто, шапку, и мальчика отдали в школу. Он пошёл туда с любопытством и
страхом, а воротился обиженный, унылый, со слезами на
глазах: мальчики узнали в нём спутника дедушки Еремея и хором начали дразнить...
— На небо, — добавила Маша и, прижавшись к Якову, взглянула на небо. Там уже загорались звёзды; одна из них — большая, яркая и немерцающая — была ближе всех к земле и смотрела на неё холодным, неподвижным оком. За Машей подняли головы кверху и трое мальчиков. Пашка взглянул и тотчас же убежал куда-то. Илья смотрел долго, пристально, со
страхом в
глазах, а большие
глаза Якова блуждали в синеве небес, точно он искал там чего-то.
Рожа у Перфишки была отчаянно весёлая; Илья смотрел на него с отвращением и
страхом. Ему подумалось, что бог жестоко накажет сапожника за такое поведение в день смерти жены. Но Перфишка был пьян и на другой день, за гробом жены он шёл спотыкаясь, мигал
глазом и даже улыбался. Все его ругали, кто-то даже ударил по шее…
Войдя наверх, Илья остановился у двери большой комнаты, среди неё, под тяжёлой лампой, опускавшейся с потолка, стоял круглый стол с огромным самоваром на нём. Вокруг стола сидел хозяин с женой и дочерями, — все три девочки были на голову ниже одна другой, волосы у всех рыжие, и белая кожа на их длинных лицах была густо усеяна веснушками. Когда Илья вошёл, они плотно придвинулись одна к другой и со
страхом уставились на него тремя парами голубых
глаз.
А Яков говорил всё торопливее, тише,
глаза у него выкатывались, на бледном лице дрожал
страх, и ничего нельзя было понять в его словах.
Горбун попятился от него, сел на кровать, — жалкий, бледный. Съёжившись и открыв рот, он смотрел на Илью с тупым
страхом в
глазах.
Он чувствовал непонятный
страх перед этим скверным стариком и ненавидел его. В тихом, тонком голосе старика, как и в его ехидных
глазах, было что-то сверлившее сердце Ильи, оскорбительное, унижающее.
Горбун испугался гнева Ильи. Он с минуту молчал, сидя на стуле, и, тихонько почёсывая горб, глядел на племянника со
страхом. Илья, плотно сжав губы, широко раскрытыми
глазами смотрел в потолок. Терентий тщательно ощупал взглядом его кудрявую голову, красивое, серьёзное лицо с маленькими усиками и крутым подбородком, поглядел на его широкую грудь, измерил всё крепкое и стройное тело и тихо заговорил...
Горбун в
страхе закрыл
глаза и, взмахнув руками, ударил себя по бёдрам...
Илья слушал его тяжёлую речь со
страхом в сердце. Лицо Якова побурело, на
глазах у него сверкали слёзы.
«Как я теперь Кирику-то в
глаза глядеть буду?» — подумал он. Кроме
страха пред околоточным, он чувствовал и стыд пред ним.
А Лунёв подумал о жадности человека, о том, как много пакостей делают люди ради денег. Но тотчас же представил, что у него — десятки, сотни тысяч, о, как бы он показал себя людям! Он заставил бы их на четвереньках ходить пред собой, он бы… Увлечённый мстительным чувством, Лунёв ударил кулаком по столу, — вздрогнул от удара, взглянул на дядю и увидал, что горбун смотрит на него, полуоткрыв рот, со
страхом в
глазах.
Неточные совпадения
Наконец Манилов поднял трубку с чубуком и поглядел снизу ему в лицо, стараясь высмотреть, не видно ли какой усмешки на губах его, не пошутил ли он; но ничего не было видно такого, напротив, лицо даже казалось степеннее обыкновенного; потом подумал, не спятил ли гость как-нибудь невзначай с ума, и со
страхом посмотрел на него пристально; но
глаза гостя были совершенно ясны, не было в них дикого, беспокойного огня, какой бегает в
глазах сумасшедшего человека, все было прилично и в порядке.
Я взял со стола, как теперь помню, червонного туза и бросил кверху: дыхание у всех остановилось; все
глаза, выражая
страх и какое-то неопределенное любопытство, бегали от пистолета к роковому тузу, который, трепеща на воздухе, опускался медленно; в ту минуту, как он коснулся стола, Вулич спустил курок… осечка!
Она, кажется, унимала его, что-то шептала ему, всячески сдерживала, чтоб он как-нибудь опять не захныкал, и в то же время со
страхом следила за матерью своими большими-большими темными
глазами, которые казались еще больше на ее исхудавшем и испуганном личике.
— Слушайте!.. еще не то расскажу: и ксендзы ездят теперь по всей Украйне в таратайках. Да не то беда, что в таратайках, а то беда, что запрягают уже не коней, а просто православных христиан. Слушайте! еще не то расскажу: уже говорят, жидовки шьют себе юбки из поповских риз. Вот какие дела водятся на Украйне, панове! А вы тут сидите на Запорожье да гуляете, да, видно, татарин такого задал вам
страху, что у вас уже ни
глаз, ни ушей — ничего нет, и вы не слышите, что делается на свете.
Обломов с одушевлением писал; перо летало по страницам.
Глаза сияли, щеки горели. Письмо вышло длинно, как все любовные письма: любовники
страх как болтливы.