Неточные совпадения
— Учитель-то?! Гы-ы!.. Тоже понятливый!.. Вчера лавошника Малафеева сын стекло разбил в окошке, так он его только пожурил легонько, а стекло-то сегодня
на свои
деньги вставил…
Коренастый, в розовой ситцевой рубахе, он ходил, засунув руки в карманы широких суконных штанов, заправленных в блестящие сапоги с мелким набором. В карманах у него всегда побрякивали
деньги. Его круглая голова уже начинала лысеть со лба, но
на ней ещё много было кудрявых русых волос, и он молодецки встряхивал ими. Илья не любил его и раньше, но теперь это чувство возросло у мальчика. Он знал, что Петруха не любит деда Еремея, и слышал, как буфетчик однажды учил дядю Терентия...
— Рано, господи! Дела я моего не сделал!.. Деньги-то… сколько годов копил…
На церковь. В деревне своей. Нужны людям божий храмы, убежище нам… Мало накопил я… Господи! Во́рон летает, чует кус!.. Илюша, знай:
деньги у меня… Не говори никому! Знай!..
— Не моги так говорить! Я не люблю этих твоих речей. Я тебя обижаю, не ты меня!.. Но я это не потому, что злой, а потому, что — ослаб. Вот, однажды, переедем
на другую улицу, и начнётся всё другое… окна, двери… всё! Окна
на улицу будут. Вырежем из бумаги сапог и
на стёкла наклеим. Вывеска! И повалит к нам нар-род! За-акипит дело!.. Э-эх ты! Дуй, бей, — давай углей! Шибко живём,
деньги куём!
От этих дум торговля казалась ему скучным делом, мечта о чистой, маленькой лавочке как будто таяла в нём, он чувствовал в груди пустоту, в теле вялость и лень. Ему казалось, что он никогда не выторгует столько
денег, сколько нужно для того, чтоб открыть лавочку, и до старости будет шляться по пыльным, жарким улицам с ящиком
на груди, с болью в плечах и спине от ремня. Но удача в торговле, вновь возбуждая его бодрость, оживляла мечту.
— Скоро уже девочка взрастёт. Я спрашивала которых знакомых кухарок и других баб — нет ли места где для девочки? Нет ей места, говорят… Говорят — продай!.. Так ей будет лучше… дадут ей
денег и оденут… дадут и квартиру… Это бывает, бывает… Иной богатый, когда он уже станет хилым
на тело да поганеньким и уже не любят его бабы даром… то вот такой мерзюга покупает себе девочку… Может, это и хорошо ей… а всё же противно должно быть сначала… Лучше бы без этого… Лучше уж жить ей голодной, да чистой, чем…
— Ну — шум поднялся… Прогнали Верку… Изругали её… И меня… Она — ко мне… А я в ту пору без места был… Проели всё до ниточки… Ну, а она — характерная… Убежала… Пропала недели
на две… Потом явилась… одетая по-модному и всё… браслет…
деньги…
— Что же делать, коли узла не развяжешь? А я… Так вам обоим скажу: будь у меня
денег тысяча, — я бы вам! Нате! Примите, сделайте милость, ради вашей любви… Потому — я чувствую — дело ваше с душой, дело чистое, а
на всё прочее — плевать!
— Господи Исусе! — хрипло выговорил Терентий. — Илюша, — ты мне как сын был… Ведь я… для тебя… для твоей судьбы
на грех решился… Ты возьми
деньги!.. А то не простит мне господь…
— Ладно! Я возьму… — сказал он наконец и тотчас вышел вон из комнаты. Решение взять у дяди
деньги было неприятно ему; оно унижало его в своих глазах. Зачем ему сто рублей? Что можно сделать с ними? И он подумал, что, если б дядя предложил ему тысячу рублей, — он сразу перестроил бы свою беспокойную, тёмную жизнь
на жизнь чистую, которая текла бы вдали от людей, в покойном одиночестве… А что, если спросить у дяди, сколько досталось
на его долю
денег старого тряпичника? Но эта мысль показалась ему противной…
На другой день Илья медленно и молча расхаживал по главной улице города. Ему всё представлялся ехидный взгляд старика, спокойные голубые очи Олимпиады и движение её руки, когда она подала ему
деньги. В морозном воздухе летали острые снежинки, покалывая лицо Ильи…
Была ещё пачка купонов, но он их не стал считать, а, завернув все
деньги в бумагу, задумался, облокотясь
на стол, — куда их спрятать?
Решив спрятать
деньги на чердаке, он пошёл туда, держа пакет в руках,
на виду, И в сенях наткнулся
на Якова.
В нём не было больше страха, — он как бы спрятал его
на чердаке вместе с
деньгами, — но в сердце возникло тяжёлое недоумение.
— Ладно, я это устрою! Ей-богу, устрою! Пойдёшь ты
на богомолье…
Денег дам
на дорогу…
— Погоди. Вышло это — нечаянно. Бог — знает! Я — не хотел. Я хотел взглянуть
на его рожу… вошёл в лавку. Ничего в мыслях не было. А потом — вдруг! Дьявол толкнул, бог не заступился… Вот
деньги я напрасно взял… не надо бы… эх!
Однажды, вспомнив о
деньгах, зарытых
на чердаке, он подумал, что надо их перепрятать, но вслед за тем сказал себе...
— Всю жизнь я в мерзость носом тычусь… что не люблю, что ненавижу — к тому меня и толкает. Никогда не видал я такого человека, чтобы с радостью
на него поглядеть можно было… Неужто никакой чистоты в жизни нет? Вот задавил я этого… зачем мне? Только испачкался, душу себе надорвал…
Деньги взял… не брать бы!
— Но тут
на глазах её сверкнули слёзы, и она осыпала Илью горячими, как угли, словами: — Я сама, своей волей залезла в эту яму… потому что в ней
денег много…
— Разве кому лучше, коли человек, раз согрешив,
на всю жизнь останется в унижении?.. Девчонкой, когда вотчим ко мне с пакостью приставал, я его тяпкой ударила… Потом — одолели меня… девочку пьяной напоили… девочка была… чистенькая… как яблочко, была твёрдая вся, румяная… Плакала над собой… жаль было красоты своей… Не хотела я, не хотела… А потом — вижу… всё равно! Нет поворота… Дай, думаю, хошь дороже пойду. Возненавидела всех, воровала
деньги, пьянствовала… До тебя — с душой не целовала никого…
Он вышел
на улицу улыбаясь, с приятным чувством в груди. Ему нравилась и комната, оклеенная голубыми обоями, и маленькая, бойкая женщина. Но почему-то особенно приятным казалось ему именно то, что он будет жить
на квартире околоточного. В этом он чувствовал что-то смешное, задорное и, пожалуй, опасное для него. Ему нужно было навестить Якова; он нанял извозчика, уселся в пролётку и стал думать — как ему поступить с
деньгами, куда теперь спрятать их?..
Он молча оттолкнул её, прошёл в свою комнату и с первого же взгляда понял, что все его страхи напрасны.
Деньги лежали у него за верхним наличником окна, а
на наличник он чуть-чуть приклеил маленькую пушинку, так что, если бы кто коснулся
денег, пушинка непременно должна была слететь. Но вот он ясно видел
на коричневом наличнике — её белое пятнышко.
Она убежала, а Илья тотчас же вскочил
на стул, выхватил из-за наличника
деньги и, сунув их в карман, облегчённо вздохнул… Ему стало стыдно своей тревоги. Пушинка показалась ему глупой, смешной, как и всё это… «Навождение!..» — подумал он, внутренне усмехаясь. В двери снова явилась Татьяна Власьевна.
— Вы говорили, что галантерейный магазин может дать процентов двадцать и более, смотря по тому, как поставить дело. Ну-с, мы готовы дать вам под вексель
на срок — до предъявления, не иначе, — наши
деньги, а вы открываете магазин. Торговать вы будете под моим контролем, а прибыль мы делим пополам. Товар вы страхуете
на моё имя, а кроме того, вы даёте мне
на него ещё одну бумажку — пустая бумажка! Но она необходима для формы. Нуте-ка, подумайте над этим и скажите: да или нет?
— А — верно, — похож ты
на козла: такой же сухопарый. Знаешь — ты
на сапожника Перфишку похож, — право! Так ты завтра приходи и возьми
денег на первое время, пока без места будешь… А я — к Якову схожу теперь… Ты как с Яковом-то?
Будет она подниматься вверх, и
на самом верху, когда он накопит достаточно
денег, он женится
на скромной, грамотной девушке…
А Лунёв подумал о жадности человека, о том, как много пакостей делают люди ради
денег. Но тотчас же представил, что у него — десятки, сотни тысяч, о, как бы он показал себя людям! Он заставил бы их
на четвереньках ходить пред собой, он бы… Увлечённый мстительным чувством, Лунёв ударил кулаком по столу, — вздрогнул от удара, взглянул
на дядю и увидал, что горбун смотрит
на него, полуоткрыв рот, со страхом в глазах.
— Я ведь не Таньку обличаю… Это так вышло… само собой… у меня всю жизнь всё само собой выходило!.. Я даже человека удушил нечаянно… Не хотел, а удушил. Танька!
На те самые
деньги, которые я у человека убитого взял, мы с тобой и торгуем…
— Не кричи, дурачок! — ответил ему Илья, усаживаясь
на стул и скрестив руки
на груди. — Что кричишь? Ведь я жил с ней, знаю её… И человека я убил… Купца Полуэктова… Помнишь, я с тобой не один раз про Полуэктова заговаривал? Это потому, что я его удушил… А ей-богу,
на его
деньги магазин-то открыт…
Неточные совпадения
Городничий (в сторону).О, тонкая штука! Эк куда метнул! какого туману напустил! разбери кто хочет! Не знаешь, с которой стороны и приняться. Ну, да уж попробовать не куды пошло! Что будет, то будет, попробовать
на авось. (Вслух.)Если вы точно имеете нужду в
деньгах или в чем другом, то я готов служить сию минуту. Моя обязанность помогать проезжающим.
Осип (выходит и говорит за сценой).Эй, послушай, брат! Отнесешь письмо
на почту, и скажи почтмейстеру, чтоб он принял без
денег; да скажи, чтоб сейчас привели к барину самую лучшую тройку, курьерскую; а прогону, скажи, барин не плотит: прогон, мол, скажи, казенный. Да чтоб все живее, а не то, мол, барин сердится. Стой, еще письмо не готово.
А уж Тряпичкину, точно, если кто попадет
на зубок, берегись: отца родного не пощадит для словца, и
деньгу тоже любит. Впрочем, чиновники эти добрые люди; это с их стороны хорошая черта, что они мне дали взаймы. Пересмотрю нарочно, сколько у меня
денег. Это от судьи триста; это от почтмейстера триста, шестьсот, семьсот, восемьсот… Какая замасленная бумажка! Восемьсот, девятьсот… Ого! за тысячу перевалило… Ну-ка, теперь, капитан, ну-ка, попадись-ка ты мне теперь! Посмотрим, кто кого!
Купцы (подносят ему
на серебряном подносе
деньги).Уж, пожалуйста, и подносик вместе возьмите.
Городничий (в сторону).Ну, слава богу!
деньги взял. Дело, кажется, пойдет теперь
на лад. Я таки ему вместо двухсот четыреста ввернул.