В маленькой комнате, тесно заставленной ящиками с вином и какими-то сундуками, горела, вздрагивая, жестяная лампа. В полутьме и тесноте Лунёв не сразу увидал товарища. Яков лежал на полу, голова его была в тени, и лицо казалось чёрным, страшным. Илья взял лампу в руки и присел на корточки, освещая избитого. Синяки и ссадины покрывали лицо Якова безобразной тёмной маской, глаза его затекли в опухолях, он
дышал тяжело, хрипел и, должно быть, ничего не видел, ибо спросил со стоном...
Она подошла к нему так близко, что кровь бросилась ему в сердце и в голову; он начал
дышать тяжело, с волнением. А она смотрит ему прямо в глаза.
Она надела на него красную рубашечку с галуном на вороте, причесала его волосики и утерла лицо: он
дышал тяжело, порывался всем телом и подергивал ручонками, как это делают все здоровые дети; но щегольская рубашечка, видимо, на него подействовала: выражение удовольствия отражалось на всей его пухлой фигурке.
Неточные совпадения
Он напрягал все усилия, чтобы все сообразить и ничего не забыть; а сердце все билось, стукало так, что ему
дышать стало
тяжело.
Когда Раскольников пришел к своему дому, — виски его были смочены потом, и
дышал он
тяжело.
Он дотронулся до ее головы рукой — и голова горяча. Грудь
тяжело дышит и облегчается частыми вздохами.
— Да неужели вы не чувствуете, что во мне происходит? — начал он. — Знаете, мне даже трудно говорить. Вот здесь… дайте руку, что-то мешает, как будто лежит что-нибудь тяжелое, точно камень, как бывает в глубоком горе, а между тем, странно, и в горе и в счастье, в организме один и тот же процесс:
тяжело, почти больно
дышать, хочется плакать! Если б я заплакал, мне бы так же, как в горе, от слез стало бы легко…
Сам он не двигался, только взгляд поворачивался то вправо, то влево, то вниз, смотря по тому, как двигалась рука. В нем была деятельная работа: усиленное кровообращение, удвоенное биение пульса и кипение у сердца — все это действовало так сильно, что он
дышал медленно и
тяжело, как
дышат перед казнью и в момент высочайшей неги духа.