Неточные совпадения
— Несуразный ты человек, вот что! И всё это у тебя от безделья в голову лезет. Что твоё житьё? Стоять за буфетом — не велика важность. Ты и простоишь всю жизнь столбом. А вот походил бы по городу, как я, с утра до вечера, каждый
день, да поискал сам себе удачи, тогда о пустяках не
думал бы… а о том, как в люди выйти, как случай свой поймать. Оттого у тебя и голова большая, что пустяки в ней топорщатся. Дельные-то мысли — маленькие, от них голова не вспухнет…
— Ты
думай так, — тихо, но твёрдо продолжала девушка, — хоть
день, да мой!.. Мне тоже не легко… Я — как в песне поётся — моё горе — одна изопью, мою радость — с тобой
разделю…
— Мальчишка-то, значит,
думал, что он сомлел, и бежит к Петру Степановичу — пожалуйте, дескать, к нам, хозяин захворал. Ну, тот сейчас — марш сюда, ан глядь — он мёртвый! Ты
подумай, — дерзновение-то какое? Среди бела
дня, на эдакой людной улице, — на-ко вот!
— Как бы хорошо-то, — вздыхая, говорила девочка. — Весной бы и пошли мы. Все
дни я про это
думаю, даже во сне снится, будто иду, иду… Голубчик! Он тебя послушает — скажи, чтобы взял! Я его хлеба не буду есть… я милостину просить буду! Мне дадут — я маленькая… Илюша? Хочешь — руку поцелую?
— Но ежели я каяться не хочу? — твёрдо спросил Илья. — Ежели я
думаю так: грешить я не хотел… само собой всё вышло… на всё воля божия… чего же мне беспокоиться? Он всё знает, всем руководит… Коли ему этого не нужно было — удержал бы меня. А он — не удержал, — стало быть, я прав в моём
деле. Люди все неправдой живут, а кто кается?
— Так и скажу… Ты
думаешь, я за себя постоять не сумею?
Думаешь, я из-за этого старика — в каторгу пойду? Ну, нет, я в этом
деле не весь! Не весь, — поняла?
Каждый
день Илья слышал что-нибудь новое по этому
делу: весь город был заинтересован дерзким убийством, о нём говорили всюду — в трактирах, на улицах. Но Лунёва почти не интересовали эти разговоры: мысль об опасности отвалилась от его сердца, как корка от язвы, и на месте её он ощущал только какую-то неловкость. Он
думал лишь об одном: как теперь будет жить?
Думал так: «Не я — другой, всё равно старика ограбят…» Ну, слава богу, упредили меня в этом
деле…
— Вы говорили, что галантерейный магазин может дать процентов двадцать и более, смотря по тому, как поставить
дело. Ну-с, мы готовы дать вам под вексель на срок — до предъявления, не иначе, — наши деньги, а вы открываете магазин. Торговать вы будете под моим контролем, а прибыль мы
делим пополам. Товар вы страхуете на моё имя, а кроме того, вы даёте мне на него ещё одну бумажку — пустая бумажка! Но она необходима для формы. Нуте-ка,
подумайте над этим и скажите: да или нет?
—
Подумайте об этом хорошенько; рассмотрите
дело со всех сторон. Можете ли вы взяться за него, хватит ли сил, уменья? И потом скажите нам, — кроме труда, что ещё можете вложить вы в
дело? Наших денег — мало… не так ли?
Но он ничего не мог объяснить. Он сам не понимал, чем недоволен в её словах. Олимпиада говорила гораздо грубее, но она никогда не задевала сердце так неприятно, как эта маленькая, чистенькая птичка. Весь
день он упорно
думал о странном недовольстве, рождённом в его сердце этой лестной ему связью, и не мог понять — откуда оно?..
Думать ему некогда было в эти
дни: приходилось много хлопотать об устройстве магазина, о закупке товара.
— Не могу! Я, брат, так себя чувствую, как будто у меня дома жар-птица, — а клетка-то для неё слаба. Целые
дни одна она там сидит… и кто её знает, о чём
думает? Житьё ей серое наступило… я это очень хорошо понимаю… Если б ребёнок был…
— Вот… в чём
дело, — тяжело вздохнув, заговорил Илья. — Видите — девушка, — не девушка, а замужняя… за стариком… Он её — тиранит… вся избитая, исщипанная убежала она… пришла ко мне… Вы, может, что худое
думаете? Ничего нет…
— Сочинял стихи, да какие ещё! Но в этом
деле — весь сгорел… И она тоже… вы
думаете, если она… такая, то тут и всё? Нет, вы не
думайте этого! Ни в добром, ни в худом никогда человек не весь!
Однажды поутру Илья только что проснулся и сидел на постели,
думая, что вот опять
день пришёл — нужно его прожить…
— Давайте же поговорим, — сказала она, подходя к нему. — Как вы живете? Что у вас? Как? Я все эти
дни думала о вас, — продолжала она нервно, — я хотела послать вам письмо, хотела сама поехать к вам в Дялиж, и я уже решила поехать, но потом раздумала, — бог знает, как вы теперь ко мне относитесь. Я с таким волнением ожидала вас сегодня. Ради бога, пойдемте в сад.
Неточные совпадения
Хлестаков. Ты растолкуй ему сурьезно, что мне нужно есть. Деньги сами собою… Он
думает, что, как ему, мужику, ничего, если не поесть
день, так и другим тоже. Вот новости!
Хлестаков. Нет, вы этого не
думайте: я не беру совсем никаких взяток. Вот если бы вы, например, предложили мне взаймы рублей триста — ну, тогда совсем
дело другое: взаймы я могу взять.
У батюшки, у матушки // С Филиппом побывала я, // За
дело принялась. // Три года, так считаю я, // Неделя за неделею, // Одним порядком шли, // Что год, то дети: некогда // Ни
думать, ни печалиться, // Дай Бог с работой справиться // Да лоб перекрестить. // Поешь — когда останется // От старших да от деточек, // Уснешь — когда больна… // А на четвертый новое // Подкралось горе лютое — // К кому оно привяжется, // До смерти не избыть!
Батрачка безответная // На каждого, кто чем-нибудь // Помог ей в черный
день, // Всю жизнь о соли
думала, // О соли пела Домнушка — // Стирала ли, косила ли, // Баюкала ли Гришеньку, // Любимого сынка. // Как сжалось сердце мальчика, // Когда крестьянки вспомнили // И спели песню Домнину // (Прозвал ее «Соленою» // Находчивый вахлак).
У вас товар некупленный, // Из вас на солнце топится // Смола, как из сосны!» // Опять упали бедные // На
дно бездонной пропасти, // Притихли, приубожились, // Легли на животы; // Лежали, думу
думали // И вдруг запели.