— Не моги так говорить! Я не люблю этих твоих речей. Я тебя обижаю, не ты меня!.. Но я это не потому, что злой, а потому, что — ослаб. Вот, однажды, переедем на другую улицу, и начнётся всё другое… окна, двери… всё! Окна на улицу будут. Вырежем из бумаги сапог и на стёкла наклеим. Вывеска! И повалит к нам нар-род! За-акипит дело!.. Э-эх ты! Дуй, бей, — давай углей! Шибко живём, деньги куём!
Его главным образом огорчало то, что все рабочие были раскольники-двоеданы. Они косились на его подрясник и две косицы. Уставщик тоже был двоедан. Он похаживал по фабрике с правилом в руках и зорко поглядывал на работу: чтоб и ковали скоро и чтоб изъяну не было. Налетит сам — всем достанется.
Они сами ковали шлемы, элементы костюмов, пряжки, шили вручную кожаную обувь по моделям археологических находок, шерстяные плащи, льняные рубахи и штаны по выкройкам с ластовицами из исторических источников.
У них не станет кузниц, где раньше ковали железо, не станет полей, где они могли бы пахать.
Отмахнулся он от пахаря, бредёт дальше. Увидел у кузни коваля, остановился.
Они сами ковали шлемы, элементы костюмов, пряжки, шили вручную кожаную обувь по моделям археологических находок, шерстяные плащи, льняные рубахи и штаны по выкройкам с ластовицами из исторических источников.