— Знаешь что? Было и это сказано, сказано было — зачем? А кто-нибудь ограбил бога, — украл и спрятал объяснение-то… И это сатана! Кто другой? Сатана! Оттого никто и не знает — зачем?
— Уж я не знаю — кто! — молвил Илья, чувствуя прилив неукротимого желания обидеть эту женщину и всех людей. — Знаю, что не вам о нём говорить, да! Не вам! Вы им только друг от друга прикрываетесь… Не маленький… вижу я. Все ноют, жалуются… а зачем пакостничают? Зачем друг друга обманывают, грабят?.. Согрешит, да и за угол! Господи, помилуй! Понимаю я… обманщики, черти! И сами себя и бога обманываете!..
— Та-ак! — насмешливо воскликнул Илья. — Со счетами в руках к богу-то идёшь?.. И — просил я тебя дедушкины деньги воровать? Какого человека вы ограбили!..
То ли ты делаешь, когда, будучи землевладельцем, фабрикантом, ты отбираешь произведения труда бедных, строя свою жизнь на этом ограблении, или, будучи правителем, судьей, насилуешь, приговариваешь людей к казням, или, будучи военным, готовишься к войнам, воюешь, грабишь, убиваешь?
— Как, на царской дороге, под самою Москвой, разбойники грабят и убивают крестьян! Да что же делают ваши сотские да губные старосты? Как они терпят, чтобы станичники себя царскими людьми называли?
Французская армия поняла, что безоружный город лежит у её ног, и начала грабить дома и дворцы, насиловать женщин и воровать всё, что попадалось под руку.
ГРА́БИТЬ1, -блю, -бишь; несов., перех. (сов. ограбить). Похищать чужое имущество; отнимать силой что-л. у кого-л. в разбойном нападении. Грабить на большой дороге. Грабить банк.
ГРА́БИТЬ1, -блю, -бишь; несов., перех. (сов. ограбить). Похищать чужое имущество; отнимать силой что-л. у кого-л. в разбойном нападении. Грабить на большой дороге. Грабить банк.
– Ты меня пугаешь! – признался он. – Чем дальше, тем больше! С такими темпами ты скоро начнёшь грабить людей на улице!
Французская армия поняла, что безоружный город лежит у её ног, и начала грабить дома и дворцы, насиловать женщин и воровать всё, что попадалось под руку.
Но вышло наоборот, и царство стали грабить центурионы, а достояние – рабы прокуратора, как если бы и то и другое было захвачено силой оружия.