Николай любопытно заглянул в лицо отцу и, следя за рукой, опущенной в карман шаровар, начал вытирать свои ладони
подолом рубахи, встряхивая курчавой головой.
Но он не стал ждать рассказа, а, выдернув
подол рубахи из брюк, обнажил левый бок и, щелкая пальцем по красному шраму, с гордостью объяснил:
Понемногу все поднялись, поодиночке друг за другом спустились вниз, умывались на ходу, набирая в рот воды и разливая по полу, чтобы для порядка в одном месте не мочить, затем поднимались по лестнице в казарму, утирались кто
подолом рубахи, кто грязным кафтаном.
— Молчи! — сказал Кожемякин, ударив его по голове, и прислушался — было тихо, никто не шёл. Дроздов шумно сморкался в
подол рубахи, Потом он схватил ногу хозяина и прижался к ней мокрым лицом.
Неточные совпадения
— Ты смотри, кавалер, нашим-то бабам про это не сказывай, — усмехаясь, молвил рослый старик с широкой белой бородою. — Ежель узнают, тотчас
подол в зубы — и драло в Польшу, некому тогда будет нам и
рубахи стирать.
Быстрее и быстрее кружатся. Дикие крики, резкий визг, неистовые вопли и стенанья, топот ногами, хлопанье руками, шум
подолов радельных
рубах, нестройные песни сливаются в один зычный потрясающий рев… Все дрожат, у всех глаза блестят, лица горят, у иных волосы становятся дыбом. То один, то другой восклицают:
Вошел в сионскую горницу Николай Александрыч в длинной, до самых пят
рубахе из тонкого полотна, с необыкновенно широким
подолом.
Живее и живее напев, быстрее и быстрее вертятся в кругах. Не различить лица кружащихся. Радельные
рубахи с широкими
подолами раздуваются и кажутся белыми колоколами, а над ними веют полотенца и пальмы. Ветер пошел по сионской горнице: одна за другой гаснут свечи в люстрах и канделябрах, а дьякон свое выпевает:
За ними с ведром в руках, засучив
рубаху под самые подмышки и держа ее зубами за
подол, ходил Степка.