Неточные совпадения
Бубнов. Слыхал… сто раз! Ну и был… эка важность!.. Я
вот — скорняк был… свое заведение имел… Руки у меня были такие желтые — от краски: меха подкрашивал я, — такие, брат, руки были желтые — по локоть! Я уж думал, что до самой смерти не отмою… так с желтыми руками и помру…
А теперь
вот они, руки… просто грязные… да!
Актер. Я говорю — талант,
вот что нужно герою.
А талант — это вера в себя, в свою силу…
Костылев. Зачем тебя давить? Кому от этого польза? Господь с тобой, живи знай в свое удовольствие…
А я на тебя полтинку накину, — маслица в лампаду куплю… и будет перед святой иконой жертва моя гореть… И за меня жертва пойдет, в воздаяние грехов моих, и за тебя тоже. Ведь сам ты о грехах своих не думаешь… ну
вот… Эх, Андрюшка, злой ты человек! Жена твоя зачахла от твоего злодейства… никто тебя не любит, не уважает… работа твоя скрипучая, беспокойная для всех…
Актер.
А ты бы
вот здесь наградил меня за доброту…
Пепел. Велика радость! Вы не токмо всё мое хозяйство,
а и меня, по доброте моей, в кабаке пропьете… (Садится на нары.) Старый черт… разбудил…
А я — сон хороший видел: будто ловлю я рыбу, и попал мне — огромаднейший лещ! Такой лещ, — только во сне эдакие и бывают… И
вот я его вожу на удочке и боюсь, — леса оборвется! И приготовил сачок…
Вот, думаю, сейчас…
Клещ. Эти? Какие они люди? Рвань, золотая рота… люди! Я — рабочий человек… мне глядеть на них стыдно… я с малых лет работаю… Ты думаешь — я не вырвусь отсюда? Вылезу… кожу сдеру,
а вылезу…
Вот, погоди… умрет жена… Я здесь полгода прожил…
а всё равно как шесть лет…
Пепел.
Вот и я то же говорю: честь-совесть богатым нужна, да!
А Клещ ругает нас, нет, говорит, у нас совести…
Пепел.
А я
вот — не боюсь…
Лука. Ишь ты!
А я думал — хорошо пою.
Вот всегда так выходит: человек-то думает про себя — хорошо я делаю! Хвать —
а люди недовольны…
Пепел. Чего же?
А теперь
вот я тебя заставлю лаять собакой — ты и будешь… ведь будешь?
Алешка(ложится на пол). На, ешь меня!
А я — ничего не хочу! Я — отчаянный человек! Объясните мне — кого я хуже? Почему я хуже прочих?
Вот! Медякин говорит: на улицу не ходи — морду побью!
А я — пойду… пойду лягу середь улицы — дави меня! Я — ничего не желаю!..
Бубнов.
А…
вот его привела она…
Настя(вызывающе).
А напьюсь — опять плакать буду…
вот и всё!
Медведев. В своем участке я должен всех знать…
а тебя
вот — не знаю…
Лука. Ты
вот — смеешься…
а разве можно человека эдак бросать? Он — каков ни есть —
а всегда своей цены стоит…
Актер. Раньше, когда мой организм не был отравлен алкоголем, у меня, старик, была хорошая память…
А теперь
вот… кончено, брат! Всё кончено для меня! Я всегда читал это стихотворение с большим успехом… гром аплодисментов! Ты… не знаешь, что такое аплодисменты… это, брат, как… водка!.. Бывало, выйду, встану
вот так… (Становится в позу.) Встану… и… (Молчит.) Ничего не помню… ни слова… не помню! Любимое стихотворение… плохо это, старик?
Лука.
А это… в одном городе… как его? Название у него эдакое… Да я тебе город назову!.. Ты только
вот чего: ты пока готовься! Воздержись!.. возьми себя в руки и — терпи…
А потом — вылечишься… и начнешь жить снова… хорошо, брат, снова-то! Ну, решай… в два приема…
Лука.
А — слышал! Как не слышать? Али я — глухой? Ах, парень, счастье тебе идет…
Вот идет счастье!
Лука. Парень! Слушай-ка, что я тебе скажу: бабу эту — прочь надо! Ты ее — ни-ни! — до себя не допускай… Мужа — она и сама со света сживет, да еще половчее тебя, да! Ты ее, дьяволицу, не слушай… Гляди — какой я? Лысый…
А отчего? От этих
вот самых разных баб… Я их, баб-то, может, больше знал, чем волос на голове было…
А эта Василиса — она… хуже черемиса!
Наташа. Ведь
вот… хорошо, что она умерла…
а жалко… Господи!.. Зачем жил человек?
Настя(закрыв глаза и качая головой в такт словам, певуче рассказывает).
Вот приходит он ночью в сад, в беседку, как мы уговорились…
а уж я его давно жду и дрожу от страха и горя. Он тоже дрожит весь и — белый, как мел,
а в руках у него леворверт…
Лука.
А вы — погоди-ите! Вы — не мешайте! Уважьте человеку… не в слове — дело,
а — почему слово говорится? —
вот в чем дело! Рассказывай, девушка, ничего!
Наташа(смущенно улыбаясь). Так…
Вот, думаю, завтра… приедет кто-то… кто-нибудь… особенный… Или — случится что-нибудь… тоже — небывалое… Подолгу жду… всегда — жду…
А так… на самом деле — чего можно ждать?
Бубнов. Мм… Любят врать люди… Ну, Настька… дело понятное! Она привыкла рожу себе подкрашивать…
вот и душу хочет подкрасить… румянец на душу наводит…
А… другие — зачем?
Вот — Лука, примерно… много он врет… и без всякой пользы для себя… Старик уж… Зачем бы ему?
Лука. Добрый, говоришь? Ну… и ладно, коли так… да! (За красной стеной тихо звучит гармоника и песня.) Надо, девушка, кому-нибудь и добрым быть… жалеть людей надо! Христос-от всех жалел и нам так велел… Я те скажу — вовремя человека пожалеть… хорошо бывает!
Вот, примерно, служил я сторожем на даче… у инженера одного под Томском-городом… Ну, ладно! В лесу дача стояла, место — глухое…
а зима была, и — один я, на даче-то… Славно-хорошо! Только раз — слышу — лезут!
Бубнов. Мм-да!..
А я
вот… не умею врать! Зачем? По-моему — вали всю правду, как она есть! Чего стесняться?
Лука. И
вот в это место — в Сибири дело-то было — прислали ссыльного, ученого… с книгами, с планами он, ученый-то, и со всякими штуками… Человек и говорит ученому: «Покажи ты мне, сделай милость — где лежит праведная земля и как туда дорога?» Сейчас это ученый книги раскрыл, планы разложил… глядел-глядел — нет нигде праведной земли! Всё верно, все земли показаны,
а праведной — нет!..
Наташа. Идти некуда… я знаю… думала… Только
вот… не верю я никому…
А идти мне — некуда…
Наташа(улыбаясь).
Вот… еще не жена я тебе,
а уж хочешь убить.
Актер. Врешь! Дед! Скажи ему, что он — врет! Я — иду! Я сегодня — работал, мел улицу…
а водки — не пил! Каково?
Вот они — два пятиалтынных,
а я — трезв!
Наташа(вдруг, громко). А-а… я поняла!.. Так, Василий?! Добрые люди! Они — заодно! Сестра моя и — он… они заодно! Они всё это подстроили! Так, Василий?.. Ты… для того со мной давеча говорил… чтобы она всё слышала? Люди добрые! Она — его любовница… вы — знаете… это — все знают… они — заодно! Она… это она его подговорила мужа убить!.. муж им мешал… и я — мешала…
Вот — изувечили меня…
Бубнов. Верно! Ах ты… Бутарь, гляди!
Вот он,
а? Умница!
Алешка. Я? Всё! Всё по совести.
Вот, говорю, баба! Удивительная! Мяса, жиру, кости — десять пудов,
а мозгу — золотника нету!
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, //
А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что бы ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… //
Вот отошел…
вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
Здесь с ним обедывал зимою // Покойный Ленский, наш сосед. // Сюда пожалуйте, за мною. //
Вот это барский кабинет; // Здесь почивал он, кофей кушал, // Приказчика доклады слушал // И книжку поутру читал… // И старый барин здесь живал; // Со мной, бывало, в воскресенье, // Здесь под окном, надев очки, // Играть изволил в дурачки. // Дай Бог душе его спасенье, //
А косточкам его покой // В могиле, в мать-земле сырой!»
Зима!.. Крестьянин, торжествуя, // На дровнях обновляет путь; // Его лошадка, снег почуя, // Плетется рысью как-нибудь; // Бразды пушистые взрывая, // Летит кибитка удалая; // Ямщик сидит на облучке // В тулупе, в красном кушаке. //
Вот бегает дворовый мальчик, // В салазки жучку посадив, // Себя в коня преобразив; // Шалун уж заморозил пальчик: // Ему и больно и смешно, //
А мать грозит ему в окно…
А он не едет; он заране // Писать ко прадедам готов // О скорой встрече;
а Татьяне // И дела нет (их пол таков); //
А он упрям, отстать не хочет, // Еще надеется, хлопочет; // Смелей здорового, больной // Княгине слабою рукой // Он пишет страстное посланье. // Хоть толку мало вообще // Он в письмах видел не вотще; // Но, знать, сердечное страданье // Уже пришло ему невмочь. //
Вот вам письмо его точь-в-точь.
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; //
А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул,
а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да
вот… какой же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —