Неточные совпадения
Заметив в чужом необычное, слобожане долго не могли забыть ему это и относились к
человеку, не похожему на них, с безотчетным опасением. Они точно боялись, что
человек бросит в жизнь что-нибудь такое, что нарушит ее уныло правильный ход, хотя тяжелый, но спокойный.
Люди привыкли, чтобы жизнь
давила их всегда с одинаковой силой, и, не ожидая никаких изменений к лучшему, считали все изменения способными только увеличить гнет.
А вот поставили
людей одних против других, ослепили глупостью и страхом, всех связали по рукам и по ногам, стиснули и сосут их,
давят и бьют одних другими.
И только для того
давят насмерть всех и все, чтобы сохранить серебро, золото, ничтожные бумажки, всю эту жалкую дрянь, которая дает им власть над
людьми.
— Грабят,
давят, топчут в грязь
человека, окаянные!
— Все, кому трудно живется, кого
давит нужда и беззаконие, одолели богатые и прислужники их, — все, весь народ должен идти встречу
людям, которые за него в тюрьмах погибают, на смертные муки идут. Без корысти объяснят они, где лежит путь к счастью для всех
людей, без обмана скажут — трудный путь — и насильно никого не поведут за собой, но как встанешь рядом с ними — не уйдешь от них никогда, видишь — правильно все, эта дорога, а — не другая!
— Вы посмотрите, какой ужас! Кучка глупых
людей, защищая свою пагубную власть над народом, бьет, душит,
давит всех. Растет одичание, жестокость становится законом жизни — подумайте! Одни бьют и звереют от безнаказанности, заболевают сладострастной жаждой истязаний — отвратительной болезнью рабов, которым дана свобода проявлять всю силу рабьих чувств и скотских привычек. Другие отравляются местью, третьи, забитые до отупения, становятся немы и слепы. Народ развращают, весь народ!
— Знаешь ты, что надо дорогу давать. Что ямщик, так уж никому и дороги не дать, дави, дескать, я еду! Нет, ямщик, не дави! Нельзя
давить человека, нельзя людям жизнь портить; а коли испортил жизнь — наказуй себя… если только испортил, если только загубил кому жизнь — казни себя и уйди.
С величественным видом и упоением от полученной возможности безнаказанно
давить людей своими миллионами, наш отпрыск вынимает пятидесятирублевую бумажку и посылает благородному молодому человеку в виде наглого подаяния.
— А все это отчего? — сказал, кушая арбуз, Горданов, — все это оттого, что
давят человека вдосталь, как прессом жмут, и средств поправиться уже никаких не оставляют. Это никогда ни к чему хорошему не поведет, да и нерасчетливо. Настоящий игрок всегда страстному игроку реванш дает, чтобы на нем шерсть обрастала и чтобы было опять кого стричь.
Но церковь была почти не освещена, только в алтаре да пред иконами, особо чтимыми, рассеянно мерцали свечи и лампады, жалобно бросая жёлтые пятна на чёрные лики. Сырой мрак
давил людей, лиц их не было видно, они плотно набили храм огромным, безглавым, сопящим телом, а над ними, на амвоне, точно в воздухе, качалась тёмная фигура священника.
На дороге по-прежнему медленно тянулись к северу бесконечные обозы. У края валялись стащенные с дороги два солдатских трупа, истоптанные колесами и копытами, покрытые пылью и кровью. А где же японцы? Их не было. Ночью произошла совершенно беспричинная паника. Кто-то завопил во сне: «Японцы! Пли!» — и взвился ужас. Повозки мчались в темноте,
давили людей, сваливались с обрывов. Солдаты стреляли в темноту и били своих же.
Неточные совпадения
Хотелось сбросить с себя это ярмо, которое
давило нас, всех хороших
людей.
— В меня — шагали, понимаете? Нет, это… надо испытать.
Человек лежит, а на него ставят ноги, как на болотную кочку!
Давят… а? Живой
человек. Невообразимо.
— Впечатление такое, что они все еще
давят, растопчут
человека и уходят, не оглядываясь на него. Вот это — уходят… удивительно! Идут, как по камням… В меня…
— Помяты ребра. Вывихнута рука. Но — главное — нервное потрясение… Он всю ночь бредил: «Не
давите меня!» Требовал, чтоб разогнали
людей дальше друг от друга. Нет, скажи — что же это?
«Маракуев, наверное, подружится с курчавым рабочим. Как это глупо — мечтать о революции в стране,
люди которой тысячами
давят друг друга в борьбе за обладание узелком дешевеньких конфект и пряников. Самоубийцы».