Неточные совпадения
Они не пошли в комнату, где собирались товарищи, а сели в общей зале в углу.
Было много публики, но пьяных не замечалось, хотя речи звучали громко и ясно, слышалось необычное возбуждение. Климков по привычке начал вслушиваться в разговоры, а мысль о Саше, не покидая его, тихо развивалась в голове,
ошеломлённой впечатлениями дня, но освежаемой приливами едкой ненависти к шпиону и страха перед ним.
Неточные совпадения
Полозова хватило, как обухом по лбу. Ждать смерти, хоть скоро, но неизбежно, скоро ли, да и наверное ли? и услышать: через полчаса ее не
будет в живых — две вещи совершенно разные. Кирсанов смотрел на Полозова с напряженным вниманием: он
был совершенно уверен в эффекте, но все-таки дело
было возбуждающее нервы; минуты две старик молчал,
ошеломленный: — «Не надо! Она умирает от моего упрямства! Я на все согласен! Выздоровеет ли она?» — «Конечно», — сказал Кирсанов.
Под этим большим светом безучастно молчал большой мир народа; для него ничего не переменилось, — ему
было скверно, но не сквернее прежнего, новые удары сыпались не на его избитую спину. Его время не пришло. Между этой крышей и этой основой дети первые приподняли голову, может, оттого, что они не подозревали, как это опасно; но, как бы то ни
было, этими детьми
ошеломленная Россия начала приходить в себя.
Немного погодя Володя и его друг Чечевицын,
ошеломленные шумной встречей и все еще розовые от холода, сидели за столом и
пили чай. Зимнее солнышко, проникая сквозь снег и узоры на окнах, дрожало на самоваре и купало свои чистые лучи в полоскательной чашке. В комнате
было тепло, и мальчики чувствовали, как в их озябших телах, не желая уступать друг другу, щекотались тепло и мороз.
Половодов вернулся домой в десять часов вечера, и, когда раздевался в передней, Семен подал ему полученную без него телеграмму. Пробежав несколько строк, Половодов глухо застонал и бросился в ближайшее кресло: полученное известие поразило его, как удар грома и он несколько минут сидел в своем кресле с закрытыми глазами, как
ошеломленная птица. Телеграмма
была от Оскара Филипыча, который извещал, что их дело выиграно и что Веревкин остался с носом.
Но генерал стоял как
ошеломленный и только бессмысленно озирался кругом. Слова сына поразили его своею чрезвычайною откровенностью. В первое мгновение он не мог даже и слов найти. И наконец только, когда Ипполит расхохотался на ответ Гани и прокричал: «Ну, вот, слышали, собственный ваш сын тоже говорит, что никакого капитана Еропегова не
было», — старик проболтал, совсем сбившись: