Неточные совпадения
— Знаешь ты, —
спросил он Матвея, — что её отца от семьи продали? Продали мужа, а
жену с дочерью оставили себе. Хороший мужик был, слышь, родитель-то у ней, — за строптивость его на Урал угнали железо добывать. Напоследях, перед самой волей, сильно баре обозлились, множество народа извели!
Дома тоже было тяжко: на место Власьевны Пушкарь взял огородницу Наталью, она принесла с собою какой-то особенный, всех раздражавший запах; рабочие ссорились, дрались и — травили Шакира: называли его свиным ухом,
спрашивали, сколько у него осталось дома
жён и верно ли, что они, по закону Магомета, должны брить волосы на теле.
— Что ты, что ты, дурак, с ума сошел, что ли? — поспешно перебил его толстяк. — Ступай, ступай ко мне в избу, — продолжал он, почти выталкивая изумленного мужика, — там
спроси жену… она тебе чаю даст, я сейчас приду, ступай. Да небось говорят, ступай.
— Уж исправник-от не тем ли святым местам ездит поклоняться? — усмехаясь,
спросил жену Патап Максимыч. — Домашка головщица, что ли, ему в лесу-то каноны читает?.. Аль за те каноны Семен-от Петрович шелковы платки ей дарит?
Неточные совпадения
Гордость его страдала, и он мрачно обращался с
женой. Когда же, однако, случалось, что Илья Ильич
спрашивал какую-нибудь вещь, а вещи не оказывалось или она оказывалась разбитою, и вообще, когда случался беспорядок в доме и над головой Захара собиралась гроза, сопровождаемая «жалкими словами», Захар мигал Анисье, кивал головой на кабинет барина и, указывая туда большим пальцем, повелительным шепотом говорил: «Поди ты к барину: что ему там нужно?»
Алексей Александрович холодно поклонился и, поцеловав руку
жены,
спросил о ее здоровье.
— О чем это? —
спросил Степан Аркадьич, выходя из кабинета и обращаясь к
жене.
Слушая эти голоса, Левин насупившись сидел на кресле в спальне
жены и упорно молчал на ее вопросы о том, что с ним; но когда наконец она сама, робко улыбаясь,
спросила: «Уж не что ли нибудь не понравилось тебе с Весловским?» его прорвало, и он высказал всё; то, что он высказывал, оскорбляло его и потому еще больше его раздражало.
Во время кадрили ничего значительного не было сказано, шел прерывистый разговор то о Корсунских, муже и
жене, которых он очень забавно описывал, как милых сорокалетних детей, то о будущем общественном театре, и только один раз разговор затронул ее за живое, когда он
спросил о Левине, тут ли он, и прибавил, что он очень понравился ему.