Неточные совпадения
Говоря о колдовстве, она понижала голос до жуткого шёпота, её круглые
розовые щёки и полная, налитая жиром шея бледнели,
глаза почти закрывались, в словах шелестело что-то безнадёжное и покорное. Она рассказывала, как ведуны вырезывают человечий след и наговорами
на нём сушат кровь человека, как пускают по ветру килы [Кила — грыжа — Ред.] и лихорадки
на людей, загоняют под копыта лошадей гвозди, сделанные из гробовой доски, а ночью в стойло приходит мертвец, хозяин гроба, и мучает лошадь, ломая ей ноги.
Юноша, искоса поглядывая
на Палагу, удивлялся: её
розовое кукольное лицо было, как всегда, покорно спокойно,
глаза красиво прикрыты ласковыми тенями ресниц; она жевала лепёшку не торопясь и не открывая рта, и красные губы её жили, как лепестки цветка под тихим ветром.
Он чётко помнит, что, когда лежал в постели, ослабев от поцелуев и стыда, но полный гордой радости, над ним склонялось
розовое, утреннее лицо женщины, она улыбалась и плакала, её слёзы тепло падали
на лицо ему, вливаясь в его
глаза, он чувствовал их солёный вкус
на губах и слышал её шёпот — странные слова, напоминавшие молитву...
За нею всегда бежала стая собак; старые солидные дворняги с вытертою шерстью и седым волосом
на равнодушных мордах, унылые псы с поджатыми хвостами в репьях и комьях грязи, видимо уже потерявшие уважение к себе; бежали поджарые сучки, суетливо тыкая всюду любопытные носы и осматривая каждый угол хитрым взглядом раскосых
глаз, катились несокрушимо весёлые щенята, высунув
розовые языки и удивлённо вытаращив наивные
глаза.
В
глазах у него стояло, всё заслоняя,
розовое лицо
на белой подушке, в облаке пышно растрёпанных волос.
Он сидел
на стуле, понимая лишь одно: уходит! Когда она вырвалась из его рук — вместе со своим телом она лишила его дерзости и силы, он сразу понял, что всё кончилось, никогда не взять ему эту женщину. Сидел, качался, крепко сжимая руками отяжелевшую голову, видел её взволнованное,
розовое лицо и влажный блеск
глаз, и казалось ему, что она тает. Она опрокинула сердце его, как чашу, и выплеснула из него всё, кроме тяжёлого осадка тоски и стыда.
Лицо у неё было
розовое, оживлённое, а
глаза блестели тревожно и сухо. В сером халате из парусины и в белой вуали
на голове, она вертелась около возка и, размахивая широкими рукавами, напоминала запоздавшую осеннюю птицу
на отлёте.
Она сидела, как всегда, прямо и словно в ожидании каком-то, под
розовой кофтой-распашонкой отчётливо дыбилось её тело, из воротничка, обшитого кружевом, гордо поднималась наливная шея, чуть-чуть покачивалась маленькая, темноволосая, гладко причёсанная голова,
на её писаном лице, в тумане
глаз, слабой искрой светилась улыбка.
Беленькая, тонкая и гибкая, она сбросила с головы платок, кудрявые волосы осыпались
на лоб и щёки ей, закрыли весёлые
глаза; бросив книгу
на стул, она оправляла их длинными пальцами, забрасывая за уши, маленькие и
розовые, — она удивительно похожа была
на свою мать, такая же куколка, а старое, длинное платье, как будто знакомое Кожемякину, усиливало сходство.
Неточные совпадения
С ними происходило что-то совсем необыкновенное. Постепенно, в
глазах у всех солдатики начали наливаться кровью.
Глаза их, доселе неподвижные, вдруг стали вращаться и выражать гнев; усы, нарисованные вкривь и вкось, встали
на свои места и начали шевелиться; губы, представлявшие тонкую
розовую черту, которая от бывших дождей почти уже смылась, оттопырились и изъявляли намерение нечто произнести. Появились ноздри, о которых прежде и в помине не было, и начали раздуваться и свидетельствовать о нетерпении.
Самгин смотрел
на нее с удовольствием и аппетитом, улыбаясь так добродушно, как только мог. Она — в бархатном платье цвета пепла, кругленькая, мягкая. Ее рыжие, гладко причесанные волосы блестели, точно красноватое, червонное золото; нарумяненные морозом щеки, маленькие
розовые уши, яркие, подкрашенные
глаза и ловкие, легкие движения — все это делало ее задорной девчонкой, которая очень нравится сама себе, искренно рада встрече с мужчиной.
Самгин смотрел
на ее четкий профиль,
на маленькие,
розовые уши,
на красивую линию спины, смотрел, и ему хотелось крепко закрыть
глаза.
Марина не ответила. Он взглянул
на нее, — она сидела, закинув руки за шею; солнце, освещая голову ее, золотило нити волос,
розовое ухо, румяную щеку;
глаза Марины прикрыты ресницами, губы плотно сжаты. Самгин невольно загляделся
на ее лицо, фигуру. И еще раз подумал с недоумением, почти со злобой: «Чем же все-таки она живет?»
Бойкая рыжая лошаденка быстро и легко довезла Самгина с вокзала в город; люди
на улицах, тоже толстенькие и немые, шли навстречу друг другу спешной зимней походкой; дома, придавленные пуховиками снега, связанные заборами, прочно смерзлись, стояли крепко;
на заборах, с
розовых афиш, лезли в
глаза черные слова: «Горе от ума», — белые афиши тоже черными словами извещали о втором концерте Евдокии Стрешневой.