Неточные совпадения
Потянувшись, он долго и пристально
смотрел на свои ноги, словно не понимая, зачем они ему, а потом из его рта снова ползли одно за
другим тяжёлые сырые слова...
В саду собрались все рабочие, огородницы, Власьевна, — Матвей
смотрел на них и молчал, изнывая от тяжёлого удивления: они говорили громко, улыбались, шутя
друг с
другом, и, видимо, никто из них не чувствовал ни страха, ни отвращения перед кровью, ни злобы против Савки. Над ним посмеивались, рассказывая
друг другу об ударах, нанесённых ему.
Матвей выбежал за ворота, а Шакир и рабочие бросились кто куда, влезли
на крышу
смотреть, где пожар, но зарева не было и дымом не пахло, город же был охвачен вихрем тревоги: отовсюду выскакивали люди, бросались
друг ко
другу, кричали, стремглав бежали куда-то, пропадая в густых хлопьях весеннего снега.
Пошла я
на другой день гулять, вышла за город и с горки
посмотрела на него какими-то новыми глазами.
Часто после беседы с нею, взволнованный и полный грустно-ласкового чувства к людям, запредельным его миру, он уходил в поле и там, сидя
на холме,
смотрел, как наступают
на город сумерки — время, когда светлое и тёмное борются
друг с
другом; как мирно приходит ночь, кропя землю росою, и — уходит, тихо уступая новому дню.
Теперь, поди-ка,
другой смотрит на тебя довлеющими глазами, и опять улыбаешься ты ему, маня к себе и разжигая плоть неугасимым огнём.
«Всю ночь до света шатался в поле и вспоминал Евгеньины слова про одинокие города, вроде нашего; говорила она, что их более восьми сотен. Стоят они
на земле, один
другого не зная, и, может, в каждом есть вот такой же плутающий человек, так же не спит он по ночам и тошно ему жить. Как господь
смотрит на города эти и
на людей, подобных мне? И в чём, где оправдание нам?
Кожемякин видел, что дворник с горбуном нацеливаются
друг на друга, как петухи перед боем: так же напряглись и, наклонив головы, вытянули шеи, так же неотрывно, не мигая,
смотрят в глаза
друг другу, — это возбуждало в нём тревогу и было забавно.
Его совиные глаза насмешливо округлились, лицо было разрезано тонкой улыбкой
на две одинаково неприятные половины, весь он не соответствовал ласковому тону слов, и казалось в нём говорит кто-то
другой. Максим тоже, видимо, чувствовал это: он
смотрел в лицо горбуна неприязненно, сжав губы, нахмурив брови.
Часто люди, только что казавшиеся пьяными и бурно шумевшие, вдруг затихали, наклонясь
друг к
другу, говорили о чём-то серьёзно и трезво, а Кожемякин
смотрел на них и думал...
Непривычно большие здания, тесно прижавшись
друг к
другу,
смотрели на людей угрюмо, точно чьи-то начальственные, широкие и глазастые рожи в очках.
— Бог требует от человека добра, а мы
друг в
друге только злого ищем и тем ещё обильней зло творим; указываем богу
друг на друга пальцами и кричим: гляди, господи, какой грешник! Не издеваться бы нам, жителю над жителем, а
посмотреть на все общим взглядом, дружелюбно подумать — так ли живём, нельзя ли лучше как? Я за тех людей не стою, будь мы умнее, живи лучше — они нам не надобны…
А
на другой день он читал ей про Евгению, видел, что это волнует её, сам чуть не плакал, глядя, как грустно и мечтательно улыбается она, как жалобно и ласково
смотрят её глаза.
На другой день с утра явился Сухобаев, он
смотрел на Кожемякина, точно мерку
на память снимал с него, и ворчал...
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием
посматривали друг на друга и как будто бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом, он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов было такое, что Алексей Иванович «хоть оно и возьмет, но зато уж никак тебя не выдаст».
Неточные совпадения
«Так ты женат! не знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «
На ком?» — «
На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О, так пойдем же». Князь подходит // К своей жене и ей подводит // Родню и
друга своего. // Княгиня
смотрит на него… // И что ей душу ни смутило, // Как сильно ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот же тон, // Был так же тих ее поклон.
Когда половой все еще разбирал по складам записку, сам Павел Иванович Чичиков отправился
посмотреть город, которым был, как казалось, удовлетворен, ибо нашел, что город никак не уступал
другим губернским городам: сильно била в глаза желтая краска
на каменных домах и скромно темнела серая
на деревянных.
Русь! вижу тебя, из моего чудного, прекрасного далека тебя вижу: бедно, разбросанно и неприютно в тебе; не развеселят, не испугают взоров дерзкие дива природы, венчанные дерзкими дивами искусства, города с многооконными высокими дворцами, вросшими в утесы, картинные дерева и плющи, вросшие в домы, в шуме и в вечной пыли водопадов; не опрокинется назад голова
посмотреть на громоздящиеся без конца над нею и в вышине каменные глыбы; не блеснут сквозь наброшенные одна
на другую темные арки, опутанные виноградными сучьями, плющами и несметными миллионами диких роз, не блеснут сквозь них вдали вечные линии сияющих гор, несущихся в серебряные ясные небеса.
— Вот
смотрите, в этом месте уже начинаются его земли, — говорил Платонов, указывая
на поля. — Вы увидите тотчас отличье от
других. Кучер, здесь возьмешь дорогу налево. Видите ли этот молодник-лес? Это — сеяный. У
другого в пятнадцать лет не поднялся <бы> так, а у него в восемь вырос.
Смотрите, вот лес и кончился. Начались уже хлеба; а через пятьдесят десятин опять будет лес, тоже сеяный, а там опять.
Смотрите на хлеба, во сколько раз они гуще, чем у
другого.
Цитует немедленно тех и
других древних писателей и чуть только видит какой-нибудь намек или просто показалось ему намеком, уж он получает рысь и бодрится, разговаривает с древними писателями запросто, задает им запросы и сам даже отвечает
на них, позабывая вовсе о том, что начал робким предположением; ему уже кажется, что он это видит, что это ясно, — и рассуждение заключено словами: «так это вот как было, так вот какой народ нужно разуметь, так вот с какой точки нужно
смотреть на предмет!» Потом во всеуслышанье с кафедры, — и новооткрытая истина пошла гулять по свету, набирая себе последователей и поклонников.