— Это вы опять? Но я уже объяснил вам, почтенный, что присутствую здесь не ради пустого суесловия, а для мирной беседы с теми, кто ищет утешения в скорбях мира сего. Аз не есмь судия и
не осуждаю никого же.
Неточные совпадения
— Ты одно помни: нет худа без добра, а и добро без худа — чудо! Господь наш русский он добрый бог, всё терпит. Он видит: наш-то брат
не столь зол, сколько глуп. Эх, сынок! Чтобы человека
осудить, надо с год подумать. А мы, согрешив по-человечьи, судим друг друга по-звериному: сразу хап за горло и чтобы душа вон!
«Молодой, красивый, — думал Матвей Савельев, закрыв глаза и притворяясь, будто уснул, — ему бы за девицами ухаживать, на гармонии играть, а он живёт монахом, деньги
не тратит, сапожонки худые и даже праздничной одёжи нет,
не покупает. Скучный какой-то, всех готов
осудить. Живёт в углу. Плохие люди везде на улицах шумят, а кто получше — в уголок прячется».
— Вот, — мол, — скоро сорок лет, как я живу, а ни одного счастливого человека
не видел. Раньше, бывало,
осуждал людей, а ныне, как стал стареться, — жалко всех.
Так что,
осуждая и казня человека-то, всё-таки надо бы
не забывать, что, как доказано, в делах своих он
не волен, а как ему назначено судьбою, так и живёт, и что надобно объяснить ему ошибку жизни в её корне, а также всю невыгоду такой жизни, и доказывать бы это внушительно, с любовью, знаете, без обид, по чувству братства, — это будет к общей пользе всех.
— А я —
не согласна;
не спорю — я
не умею, а просто —
не согласна, и он сердится на меня за это, кричит. Они
осуждают, и это подстрекает его, он гордый, бешеный такой,
не верит мне, я говорю, что вы тоже хороший, а он думает обо мне совсем
не то и грозится, вот я и прибежала сказать! Ей-богу, — так боюсь; никогда из-за меня ничего
не было, и ничего я
не хочу вовсе, ах,
не надо ничего, господи…
«Разве много надо человеку? Только послушайте его со вниманием,
не торопясь
осудить».
Может быть, тут всего более имела влияния та особенная гордость бедных, вследствие которой при некоторых общественных обрядах, обязательных в нашем быту для всех и каждого, многие бедняки таращатся из последних сил и тратят последние сбереженные копейки, чтобы только быть «не хуже других» и чтобы «
не осудили» их как-нибудь те другие.
Теперь, присутствуя на выборах и участвуя в них, он старался также
не осуждать, не спорить, а сколько возможно понять то дело, которым с такою серьезностью и увлечением занимались уважаемые им честные и хорошие люди. С тех пор как он женился, Левину открылось столько новых, серьезных сторон, прежде, по легкомысленному к ним отношению, казавшихся ничтожными, что и в деле выборов он предполагал и искал серьезного значения.
Она знала, что есть на свете господа, которые должны приказывать, и простой народ, который должен служить, — а потому не гнушалась ни подобострастием, ни земными поклонами; но с подчиненными обходилась ласково и кротко, ни одного нищего не пропускала без подачки и никогда никого
не осуждала, хотя и сплетничала подчас.
В тот же день, прежде чем отправиться на охоту, был у меня разговор о Лукерье с хуторским десятским. Я узнал от него, что ее в деревне прозывали «Живые мощи», что, впрочем, от нее никакого не видать беспокойства; ни ропота от нее не слыхать, ни жалоб. «Сама ничего не требует, а напротив — за все благодарна; тихоня, как есть тихоня, так сказать надо. Богом убитая, — так заключил десятский, — стало быть, за грехи; но мы в это не входим. А чтобы, например, осуждать ее — нет, мы ее
не осуждаем. Пущай ее!»
Неточные совпадения
Опершись на плотину, Ленский // Давно нетерпеливо ждал; // Меж тем, механик деревенский, // Зарецкий жернов
осуждал. // Идет Онегин с извиненьем. // «Но где же, — молвил с изумленьем // Зарецкий, — где ваш секундант?» // В дуэлях классик и педант, // Любил методу он из чувства, // И человека растянуть // Он позволял —
не как-нибудь, // Но в строгих правилах искусства, // По всем преданьям старины // (Что похвалить мы в нем должны).
— Я
не оправдываю его. Но справедливо ли то, если юношу, который по неопытности своей был обольщен и сманен другими,
осудить так, как и того, который был один из зачинщиков? Ведь участь постигла ровная и Дерпенникова, и какого-нибудь Вороного-Дрянного; а ведь преступленья их
не равны.
Это до меня
не касается, я
не смею
осуждать вас, потому что дочь моя хотя невинно, но была этому причиной.
— Я, может, на себя еще наклепал, — мрачно заметил он, как бы в задумчивости, — может, я еще человек, а
не вошь, и поторопился себя
осудить… Я еще поборюсь.
— Знаешь, Дунечка, как только я к утру немного заснула, мне вдруг приснилась покойница Марфа Петровна… и вся в белом… подошла ко мне, взяла за руку, а сама головой качает на меня, и так строго, строго, как будто
осуждает… К добру ли это? Ах, боже мой, Дмитрий Прокофьич, вы еще
не знаете: Марфа Петровна умерла!