—
Не балуй, ты, гладкая! Какая ты лошадь, ты — кошка. Просто — кошка ты! — И язык ей показал. Чудачина. Белка, чуя ласку, скалит зубы, играет.
Неточные совпадения
Весь город знал, что в монастыре
балуют; сам исправник Ногайцев говорил выпивши, будто ему известна монахиня, у которой груди на редкость неровные: одна весит пять фунтов, а другая шесть с четвертью. Но ведь «
не согрешив,
не покаешься,
не покаявшись —
не спасёшься»,
балуют — за себя, а молятся день и ночь — за весь мир.
Ты, муж, будь для меня человек лучше других, чтоб я тебя уважала и с гордостью под руку с тобой шла улицей — тогда я
баловать не стану, нет!
Сына я
не балую, да и не в состоянии баловать, хотя бы и хотела; однако сами изволите знать: офицеру гвардии нужно содержать себя приличным образом, и я с Ванюшей делюсь как могу своими доходишками.
Неточные совпадения
Надо вам сказать, что у меня нет семейства: об отце и матери я лет двенадцать уж
не имею известия, а запастись женой
не догадался раньше, — так теперь уж, знаете, и
не к лицу; я и рад был, что нашел кого
баловать.
— Да так-с! Ужасные бестии эти азиаты! Вы думаете, они помогают, что кричат? А черт их разберет, что они кричат? Быки-то их понимают; запрягите хоть двадцать, так коли они крикнут по-своему, быки всё ни с места… Ужасные плуты! А что с них возьмешь?.. Любят деньги драть с проезжающих…
Избаловали мошенников! Увидите, они еще с вас возьмут на водку. Уж я их знаю, меня
не проведут!
Признаюсь еще, чувство неприятное, но знакомое пробежало слегка в это мгновение по моему сердцу; это чувство — было зависть; я говорю смело «зависть», потому что привык себе во всем признаваться; и вряд ли найдется молодой человек, который, встретив хорошенькую женщину, приковавшую его праздное внимание и вдруг явно при нем отличившую другого, ей равно незнакомого, вряд ли, говорю, найдется такой молодой человек (разумеется, живший в большом свете и привыкший
баловать свое самолюбие), который бы
не был этим поражен неприятно.
Победа
не решалась никак; может быть, немецкая настойчивость и преодолела бы упрямство и закоснелость обломовцев, но немец встретил затруднения на своей собственной стороне, и победе
не суждено было решиться ни на ту, ни на другую сторону. Дело в том, что сын Штольца
баловал Обломова, то подсказывая ему уроки, то делая за него переводы.
Вронский, писав с нее, любовался ее красотой и средневековостью, и Анна
не смела себе признаться, что она боится ревновать эту кормилицу, и поэтому особенно ласкала и
баловала и ее и ее маленького сына.