— Вы извольте
заметить слово — «удовольствие»! Не иное что, а просто «удовольствие»! Тут говорит паренёк весёлый, человек очень прозрачной души, и это безопасно, в этом-то случае — безопасно, а если вообще взять…
Неточные совпадения
— Моя — терпел! — слышал он тяжёлые, ломаные
слова. — Моя — молчал, нисява, думал-та, Шакирка! Зубам скрыпил, Магоммед
молил — вся делал-та! Давай рашет!
Сдерживая лошадь, — точно на воровство ехал, — он тихо остановился у ворот дома, вылез из шарабана и стал осторожно стучать железным кольцом калитки. В темноте бросились в глаза крупно написанные
мелом на воротах бесстыдные
слова.
Заметя, что хозяйка внимательно прислушивается к его
словам, он почувствовал себя так же просто и свободно, как в добрые часу наедине с Евгенией, когда забывал, что она женщина. Сидели в тени двух огромных лип, их густые ветви покрывали зелёным навесом почти весь небольшой сад, и закопчённое дымом небо было не видно сквозь полог листвы.
Все слушали его молча, иногда Цветаев, переглядываясь с Галатской, усмехался, она же неприятно морщилась, — Кожемякин,
заметив это, торопился, путался в
словах, и, когда кончал, кто-нибудь снова неохотно говорил...
И скоро Кожемякин
заметил, что его
слова уже не вызывают лестного внимания, их стали принимать бесспорно и, всё более нетерпеливо ожидая конца его речи, в конце торопливо говорили, кивая ему головой...
— Купец для многих вроде бранного
слова, —
заметил Кожемякин, вспомнив Галатскую.
Но скоро он
заметил, что между этими людьми не всё в ладу: пили чай, весело балагуря про разные разности, а Никон нет-нет да и собьётся с весёлого лада: глаза вдруг потемнеют, отуманятся, меж бровей ляжет ижицей глубокая складка, и, разведя ощипанные, но густые светлые усы большим и указательным пальцем, точно очистив путь
слову, он скажет в кулак себе что-нибудь неожиданное и как будто — злое.
— А ещё думала я — с этим,
мол, хоть
слово сказать можно. А ты тоже только сопеть умеешь…
— А грибы-то — червивые, — вставил Кожемякин. Он часто говорил такие
слова, желая испытать, как она отзовётся на них, но Люба словно не
замечала его попыток. С нею было легко, её простые
слова отгоняли мрачное, как лунный свет.
— Кто скажет за нас правду, которая нужна нам, как хлеб, кто скажет всему свету правду о нас? Надобно самим нам готовиться к этому, братья-товарищи, мы сами должны говорить о себе,
смело и до конца! Сложимте все думы наши в одно честное сердце, и пусть оно поёт про нас нашими
словами…
Маленький Привалов сильно побаивался Марьи Степановны, которая держала себя всегда строго, а за обедом являлась совсем неприступной: никто не
смел слова сказать лишнего, и только когда бывал дома Василий Назарыч, эта слишком натянутая обеденная обстановка заметно смягчалась.
Александра Михайловна покорно отложила работу. Теперь, когда Андрей Иванович много бывал дома, она совершенно подчинилась ему и не
смела слова сказать наперекор. Андрей Иванович лежал, злобно нахмурив брови. Александра Михайловна пошла поставить самовар, потом воротилась и, молча сев к столу, стала читать «Петербургскую газету».
Неточные совпадения
Она его не
замечает, // Как он ни бейся, хоть умри. // Свободно дома принимает, // В гостях с ним молвит
слова три, // Порой одним поклоном встретит, // Порою вовсе не
заметит; // Кокетства в ней ни капли нет — // Его не терпит высший свет. // Бледнеть Онегин начинает: // Ей иль не видно, иль не жаль; // Онегин сохнет, и едва ль // Уж не чахоткою страдает. // Все шлют Онегина к врачам, // Те хором шлют его к водам.
В последнем вкусе туалетом // Заняв ваш любопытный взгляд, // Я мог бы пред ученым светом // Здесь описать его наряд; // Конечно б, это было
смело, // Описывать мое же дело: // Но панталоны, фрак, жилет, // Всех этих
слов на русском нет; // А вижу я, винюсь пред вами, // Что уж и так мой бедный слог // Пестреть гораздо б меньше мог // Иноплеменными
словами, // Хоть и заглядывал я встарь // В Академический Словарь.
Словом, стал
замечать барин, что мужик просто плутует, несмотря на все льготы.
— Я должен благодарить вас, генерал, за ваше расположение. Вы приглашаете и вызываете меня
словом ты на самую тесную дружбу, обязывая и меня также говорить вам ты. Но позвольте вам
заметить, что я помню различие наше в летах, совершенно препятствующее такому фамильярному между нами обращению.
Не мешает
заметить, что в разговор обеих дам вмешивалось очень много иностранных
слов и целиком иногда длинные французские фразы.