Об антихристе она говорила не часто, но всегда безбоязненно и пренебрежительно; имя божие звучало в устах её грозно; произнося его, она понижала голос, закатывала глаза и крестилась. Сначала Матвей
боялся бога, силы невидимой, вездесущей и всезнающей, но постепенно и незаметно привык не думать о боге, как не думал летом о тепле, а зимою о снеге и холоде.
Неточные совпадения
А он, кроткий-то, он за свой страх
боится жить, ему надобно, чтобы кто-нибудь отвечал за него
богу и царю, сам он на себя ничего, окромя побоев, не хочет брать.
Показалось мне, что поп на
бога жалуется и
боится его, а дядя Марк говорит безбоязненно и внушительно.
— А я — не согласна; не спорю — я не умею, а просто — не согласна, и он сердится на меня за это, кричит. Они осуждают, и это подстрекает его, он гордый, бешеный такой, не верит мне, я говорю, что вы тоже хороший, а он думает обо мне совсем не то и грозится, вот я и прибежала сказать! Ей-богу, — так
боюсь; никогда из-за меня ничего не было, и ничего я не хочу вовсе, ах, не надо ничего, господи…
— Не то, совсем не то! Attention! «Je crains Dieu, cher Abner, — тут пробор, — он закрывал глаза, слегка качал головой и, нежно отталкивая рукой волны, прибавлял: — et n'ai point d'autre crainte». [Внимание! «Я
боюсь бога, дорогой Абнер… А ничего другого не боюсь» (фр.).]
Говорят, надо
бояться бога. Это неправда. Бога надо любить, а не бояться. Нельзя любить того, кого боишься. Да, кроме того, нельзя бояться бога оттого, что бог есть любовь. Как же бояться любви? Не бояться бога надо, а сознавать его в себе. А если будешь сознавать бога в себе, то не будешь бояться ничего на свете.
Все такое же, только лучше. И, конечно, такие же начальники в селе, и такой же писарь, только и писарь больше
боится бога и высшего начальства. Потому что и господа в этих местах должны быть добрее и все только думают и смотрят, чтобы простому человеку жилось в деревне как можно лучше…
Неточные совпадения
Она зари не замечает, // Сидит с поникшею главой // И на письмо не напирает // Своей печати вырезной. // Но, дверь тихонько отпирая, // Уж ей Филипьевна седая // Приносит на подносе чай. // «Пора, дитя мое, вставай: // Да ты, красавица, готова! // О пташка ранняя моя! // Вечор уж как
боялась я! // Да, слава
Богу, ты здорова! // Тоски ночной и следу нет, // Лицо твое как маков цвет». —
— Слава
богу! А как мы
боялись именно этого, я и Софья Семеновна! Стало быть, ты в жизнь еще веруешь: слава
богу, слава
богу!
Ах! мочи нет! робею. // В пустые сени! в ночь!
боишься домовых, //
Боишься и людей живых. // Мучительница-барышня,
бог с нею. // И Чацкий, как бельмо в глазу; // Вишь, показался ей он где-то здесь, внизу.
Хотите вы?.. Пойду любезничать сквозь слез; //
Боюсь, что выдержать притворства не сумею. // Зачем сюда
бог Чацкого принес!
— Нет… нет… — силилась выговорить потом, — за меня и за мое горе не
бойся. Я знаю себя: я выплачу его и потом уж больше плакать не стану. А теперь не мешай плакать… уйди… Ах, нет, постой!
Бог наказывает меня!.. Мне больно, ах, как больно… здесь, у сердца…