Повинуясь вдруг охватившему его предчувствию чего-то недоброго, он бесшумно пробежал малинник и остановился за углом бани, точно схваченный за сердце крепкою рукою: под берёзами стояла Палага, разведя руки, а против неё Савка, он держал её за локти и что-то говорил. Его шёпот был громок и отчётлив, но юноша с минуту не мог понять слов, гневно и брезгливо глядя в лицо мачехе. Потом ему стало казаться, что её глаза так же выкатились, как у Савки, и, наконец, он ясно услышал его слова...
На льду реки Путаницы начались бои: каждый праздник, после обеда, из слободки, засыпанной снегом до крыш и не видной на земле, серыми комьями выкатывались мальчишки. Перебежав реку, они кричали на гору...
Он прикрыл свой пламенный глаз, и из-под ресниц тяжело выкатилась большая слеза. Это очень тронуло Кожемякина, он вспомнил точёное лицо старца Иоанна и подумал...
Из-за гор-горы выкатайся, на светел мир воздивуйся, по траве-мураве, по чветикам по лазоревым, подснежникам лучами-очами пробегай, серце девичье лаской согревай, добрым молодцам в душу загляни, дух из души вынь, в ключ живой воды закинь.
Встану благословясь, пойду перекрестясь, из дверей дверьми, из ворот воротами, выйду в чистое поле, погляжу в подвосточную сторону: с подвосточной стороны встаёт заря утренняя, выкатается красно солнышко.
Здесь волк выкатался на зольной, перемешанной с углём, земле, похватал нижние листья медвежьей пучки, поскольку тоже страдал от жажды, и, углубившись в высокие травы, лёг на отдых.
Из-за гор-горы выкатайся, на светел мир воздивуйся, по траве-мураве, по чветикам по лазоревым, подснежникам лучами-очами пробегай, серце девичье лаской согревай, добрым молодцам в душу загляни, дух из души вынь, в ключ живой воды закинь.
Встану благословясь, пойду перекрестясь, из дверей дверьми, из ворот воротами, выйду в чистое поле, погляжу в подвосточную сторону: с подвосточной стороны встаёт заря утренняя, выкатается красно солнышко.
Здесь волк выкатался на зольной, перемешанной с углём, земле, похватал нижние листья медвежьей пучки, поскольку тоже страдал от жажды, и, углубившись в высокие травы, лёг на отдых.