«Жизнь Матвея Кожемякина» (Горький Максим, 1911) по всей классике
Седые, грязные волосы всклокоченных бород, опухшие жёлтые и красные лица, ловкие, настороженные руки, на пальцах которых, казалось, были невидимые глаза, — всё это напоминало странные видения божьего крестника, когда он проезжал по полям мучений человеческих.
Кожемякин задремал, и тотчас им овладели кошмарные видения: в комнату вошла Палага, оборванная и полуголая, с растрёпанными волосами, она на цыпочках подкралась к нему, погрозила пальцем и, многообещающе сказав: «подожди до света, верно говорю — до света!» перешагнула через него и уплыла в окно; потом его перебросило в поле, он лежал там грудью на земле, что-то острое кололо грудь, а по холмам, в сумраке, к нему прыгала, хромая на левую переднюю ногу, чёрная лошадь, прыгала, всё приближаясь, он же, слыша её болезненное и злое ржание, дёргался, хотел встать, бежать и — не мог, прикреплённый к земле острым колом, пронизавшим тело его насквозь.
Он чувствовал себя за книгою как в полусне, полном печальных видений, и видения эти усыпляли душу, рассказывая однообразную сказку о безуспешных попытках людей одолеть горе жизни. Иногда вставал из-за стола и долго ходил по комнате, мысленно оспаривая Марка Васильева, Евгению и других упрямцев.
Предложения из русской классики со словом «виденье»
Наконец, приснилось ему, что с ним будто бы начинается бред наяву и что он никак не может разогнать толпящихся около него видений, несмотря на полное сознание, что это один только бред, а не действительность.
Прощай, мой ангел светлоокой! Мне не любить, не обнимать Твой гибкий стан во тьме глубокой, С тобой мне счастья не видать. Я знаю, ты любить умеешь, Но не полюбишь ты меня, Мечту иную ты лелеешь; Но буду помнить я тебя. Ты мне явилась, как виденье, Как светозарный херувим, Но то прошло, как сновиденье, И снова я теперь один.
Он вскочил с постели, полоумный, обеспамятевший, и уже не мог изъяснить, что это с ним делается: давленье ли кошмара или домового, бред ли горячки или живое виденье.
Почему кочевник так уверенно ориентировался по лесу, я понял быстро, как только снял с его левого глаза небольшой монокль, являвшимся магическим прибором ночного виденья четвёртого уровня.
За секунду до того, как открыть рот, мы переживаем чудное мгновение, когда перед нами является мимолётное виденье всеобщего восторга, и в этот миг мы считаем гением чистой красоты всё, что пришло нам в голову.
Почему кочевник так уверенно ориентировался по лесу, я понял быстро, как только снял с его левого глаза небольшой монокль, являвшимся магическим прибором ночного виденья четвёртого уровня.
За секунду до того, как открыть рот, мы переживаем чудное мгновение, когда перед нами является мимолётное виденье всеобщего восторга, и в этот миг мы считаем гением чистой красоты всё, что пришло нам в голову.
Видит причудливые, красочные дороги и толпы странных видений.