Неточные совпадения
Ново и неприятно
было и то,
что мать начала душиться слишком обильно и такими крепкими
духами,
что, когда Клим, уходя спать, целовал ей руку,
духи эти щипали ноздри его, почти вызывая слезы, точно злой запах хрена.
Нехаева
была неприятна. Сидела она изломанно скорчившись, от нее исходил одуряющий запах крепких
духов. Можно
было подумать,
что тени в глазницах ее искусственны, так же как румянец на щеках и чрезмерная яркость губ. Начесанные на уши волосы делали ее лицо узким и острым, но Самгин уже не находил эту девушку такой уродливой, какой она показалась с первого взгляда. Ее глаза смотрели на людей грустно, и она как будто чувствовала себя серьезнее всех в этой комнате.
— Ты —
ешь,
ешь больше! — внушала она. — И не хочется, а —
ешь. Черные мысли у тебя оттого,
что ты плохо питаешься. Самгин старший, как это по-латыни? Слышишь? В здоровом теле —
дух здоровый…
Она легко поднялась с дивана и, покачиваясь, пошла в комнату Марины, откуда доносились крики Нехаевой; Клим смотрел вслед ей, улыбаясь, и ему казалось,
что плечи, бедра ее хотят сбросить ткань, прикрывающую их. Она душилась очень крепкими
духами, и Клим вдруг вспомнил,
что ощутил их впервые недели две тому назад, когда Спивак, проходя мимо него и
напевая романс «На холмах Грузии», произнесла волнующий стих...
— На этом я — согласен с вами. Вообще — плоть будто бы на противоречиях зиждется, но, может
быть, это потому,
что пути слияния ее с
духом еще неведомы нам…
— Пробовал я там говорить с людями — не понимают. То
есть — понимают, но — не принимают. Пропагандист я — неумелый, не убедителен. Там все индивидуалисты… не пошатнешь! Один сказал: «
Что ж мне о людях заботиться, ежели они обо мне и не думают?» А другой говорит: «Может, завтра море смерти моей потребует, а ты мне внушаешь, чтоб я на десять лет вперед жизнь мою рассчитывал». И все в этом
духе…
В ее комнате стоял тяжелый запах пудры,
духов и от обилия мебели
было тесно, как в лавочке старьевщика. Она села на кушетку, приняв позу Юлии Рекамье с портрета Давида, и спросила об отце. Но, узнав,
что Клим застал его уже без языка, тотчас же осведомилась, произнося слова в нос...
Приятели Варвары шумно восхищались мудростью Диомидова, а Самгину показалось,
что между бывшим бутафором и Кумовым
есть что-то родственное, и он стравил их на спор. Но — он ошибся: Кумов спорить не стал; тихонько изложив свою теорию непримиримости души и
духа, он молча и терпеливо выслушал сердитые окрики Диомидова.
Поцеловав его, она соскочила с кровати и, погасив свечу, исчезла. После нее остался запах
духов и на ночном столике браслет с красными камешками. Столкнув браслет пальцем в ящик столика, Самгин закурил папиросу, начал приводить в порядок впечатления дня и тотчас убедился,
что Дуняша, среди них, занимает ничтожно малое место.
Было даже неловко убедиться в этом, — он почувствовал необходимость объясниться с самим собою.
— Смерть уязвляет, дабы исцелить, а некоторый человек
был бы доволен бессмертием и на земле. Тут, Клим Иванович, выходит,
что жизнь как будто чья-то ошибка и несовершенна поэтому, а создал ее совершенный
дух, как же тогда от совершенного-то несовершенное?
Думалось очень легко и бойко, но голова кружилась сильнее, должно
быть, потому,
что теплый воздух
был густо напитан
духами. Публика бурно рукоплескала, цари и жрец, оскалив зубы, благодарно кланялись в темноту зала плотному телу толпы, она тяжело шевелилась и рычала...
— Вот
что, через несколько дней в корабле моем радение о
духе будет, — хочешь, я скажу Захарию, чтоб он показал тебе праздник этот? В щелочку, — добавила она и усмехнулась.
Ее слова о
духе и вообще все,
что она, в разное время, говорила ему о своих взглядах на религию, церковь, —
было непонятно, неинтересно и не удерживалось в его памяти.
Пресветлому началу
Всякого рождения,
Единому сущему,
Ему же нет равных
И вовеки не
будет.
Поклоняемся духовно!
Ни о
чем не молим,
Ничего не просим, —
Просим только света
духаТемноте земной души…
— Мы — бога во Христе отрицаемся, человека же — признаем! И
был он, Христос, духовен человек, однако — соблазнил его Сатана, и нарек он себя сыном бога и царем правды. А для нас — несть бога, кроме
духа! Мы — не мудрые, мы — простые. Мы так думаем,
что истинно мудр тот, кого люди безумным признают, кто отметает все веры, кроме веры в
духа. Только
дух — сам от себя, а все иные боги — от разума, от ухищрений его, и под именем Христа разум же скрыт, — разум церкви и власти.
— «Западный буржуа беднее русского интеллигента нравственными идеями, но зато его идеи во многом превышают его эмоциональный строй, а главное — он живет сравнительно цельной духовной жизнью». Ну, это уже какая-то поповщинка! «Свойства русского национального
духа указуют на то,
что мы призваны творить в области религиозной философии». Вот те раз! Это уже — слепота. Должно
быть, Бердяев придумал.
— XIX век — век пессимизма, никогда еще в литературе и философии не
было столько пессимистов, как в этом веке. Никто не пробовал поставить вопрос: в
чем коренится причина этого явления? А она — совершенно очевидна: материализм! Да, именно — он! Материальная культура не создает счастья, не создает.
Дух не удовлетворяется количеством вещей, хотя бы они
были прекрасные. И вот здесь — пред учением Маркса встает неодолимая преграда.
Шемякин говорил громко, сдобным голосом, и от него настолько сильно пахло
духами,
что и слова казались надушенными. На улице он казался еще более красивым,
чем в комнате, но менее солидным, — слишком щеголеват
был его костюм светло-сиреневого цвета, лихо измятая дорогая панама, тросточка, с ручкой из слоновой кости, в пальцах руки — черный камень.
Неточные совпадения
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «
Что, Таня,
что с тобой?» — «Мне скучно, // Поговорим о старине». — // «О
чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных
былей, небылиц // Про злых
духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: //
Что знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: //
Была ты влюблена тогда?» —
Муразов поклонился и прямо от князя отправился к Чичикову. Он нашел Чичикова уже в
духе, весьма покойно занимавшегося довольно порядочным обедом, который
был ему принесен в фаянсовых судках из какой-то весьма порядочной кухни. По первым фразам разговора старик заметил тотчас,
что Чичиков уже успел переговорить кое с кем из чиновников-казусников. Он даже понял,
что сюда вмешалось невидимое участие знатока-юрисконсульта.
Слова эти и решимость на минуту успокоили Леницына. Он
был очень взволнован и уже начинал
было подозревать, не
было ли со стороны Чичикова какой-нибудь фабрикации относительно завещания. Теперь укорил себя в подозрении. Готовность присягнуть
была явным доказательством,
что Чичиков <невинен>. Не знаем мы, точно ли достало бы
духу у Павла Ивановича присягнуть на святом, но сказать это достало
духа.
Губернаторша произнесла несколько ласковым и лукавым голосом с приятным потряхиванием головы: «А, Павел Иванович, так вот как вы!..» В точности не могу передать слов губернаторши, но
было сказано что-то исполненное большой любезности, в том
духе, в котором изъясняются дамы и кавалеры в повестях наших светских писателей, охотников описывать гостиные и похвалиться знанием высшего тона, в
духе того,
что «неужели овладели так вашим сердцем,
что в нем нет более ни места, ни самого тесного уголка для безжалостно позабытых вами».
Смотря долго на имена их, он умилился
духом и, вздохнувши, произнес: «Батюшки мои, сколько вас здесь напичкано!
что вы, сердечные мои, поделывали на веку своем? как перебивались?» И глаза его невольно остановились на одной фамилии: это
был известный Петр Савельев Неуважай-Корыто, принадлежавший когда-то помещице Коробочке.