Неточные совпадения
Он перешел в столовую, выпил
чаю, одиноко посидел там, любуясь, как легко растут новые мысли, затем пошел гулять и незаметно
для себя очутился у подъезда дома, где жила Нехаева.
Уже темнело, когда пришли Туробоев, Лютов и сели на террасе, продолжая беседу, видимо, начатую давно. Самгин лежал и слушал перебой двух голосов. Было странно слышать, что Лютов говорит без выкриков и визгов, характерных
для него, а Туробоев — без иронии. Позванивали чайные ложки о стекло, горячо шипела вода, изливаясь из крана самовара, и это напомнило Климу детство, зимние вечера, когда, бывало, он засыпал пред
чаем и его будил именно этот звон металла о стекло.
— Когда роешься в книгах — время течет незаметно, и вот я опоздал домой к
чаю, — говорил он, выйдя на улицу, морщась от солнца. В разбухшей, измятой шляпе, в пальто, слишком широком и длинном
для него, он был похож на банкрота купца, который долго сидел в тюрьме и только что вышел оттуда. Он шагал важно, как гусь, держа руки в карманах, длинные рукава пальто смялись глубокими складками. Рыжие щеки Томилина сыто округлились, голос звучал уверенно, и в словах его Клим слышал строгость наставника.
— Пойдемте в трактир, я буду обедать, а вы —
чай пить. Есть вы там не станете, плохо
для вас, а
чай дают — хороший.
Лидия не пришла пить
чай, не явилась и ужинать. В течение двух дней Самгин сидел дома, напряженно ожидая, что вот, в следующую минуту, Лидия придет к нему или позовет его к себе. Решимости самому пойти к ней у него не было, и был предлог не ходить: Лидия объявила, что она нездорова, обед и
чай подавали
для нее наверх.
Варвара присматривалась к неожиданной нахлебнице своей сквозь ресницы и хотя молчала, но Клим видел, что она нервничает. Маракуев сосредоточенно пил
чай, возражал нехотя; его, видимо, смущал непривычный костюм, и вообще он был настроен необычно
для него угрюмо. Никто не мешал Сомовой рассказывать задорным и упрямым голоском.
Она уже явно ревновала его к Сомовой и, когда он приходил к ней, угощала его
чаем не в столовой, куда могла явиться нахлебница, а в своей уютненькой комнате, как бы нарочито приспособленной
для рассказов в духе Мопассана.
Это повторялось на разные лады, и в этом не было ничего нового
для Самгина. Не ново было
для него и то, что все эти люди уже ухитрились встать выше события, рассматривая его как не очень значительный эпизод трагедии глубочайшей. В комнате стало просторней, менее знакомые ушли, остались только ближайшие приятели жены; Анфимьевна и горничная накрывали стол
для чая; Дудорова кричала Эвзонову...
К этой неприятной
для него задаче он приступил у нее на дому, в ее маленькой уютной комнате. Осенний вечер сумрачно смотрел в окна с улицы и в дверь с террасы; в саду, под красноватым небом, неподвижно стояли деревья, уже раскрашенные утренними заморозками. На столе, как всегда, кипел самовар, — Марина, в капоте в кружевах, готовя
чай, говорила, тоже как всегда, — спокойно, усмешливо...
— Интересен мне, ваше благородие, вопрос — как вы думаете: кто человек на земле — гость али хозяин? — неожиданно и звонко спросил Осип. Вопрос этот сразу прекратил разговоры плотников, и Самгин, отметив, что на него ожидающе смотрит большинство плотников, понял, что это вопрос знакомый, интересный
для них. Обняв ладонями кружку
чая, он сказал...
Неточные совпадения
— Вот говорит пословица: «
Для друга семь верст не околица!» — говорил он, снимая картуз. — Прохожу мимо, вижу свет в окне, дай, думаю себе, зайду, верно, не спит. А! вот хорошо, что у тебя на столе
чай, выпью с удовольствием чашечку: сегодня за обедом объелся всякой дряни, чувствую, что уж начинается в желудке возня. Прикажи-ка мне набить трубку! Где твоя трубка?
На катере они пили с калачами
чай, подходя ежеминутно под протянутые впоперек реки канаты
для ловли рыбы снастью.
— Никогда! Да и не знаю, даже и времени нет
для скучанья. Поутру проснешься — ведь нужно пить
чай, и тут ведь приказчик, а тут и на рыбную ловлю, а тут и обед. После обеда не успеешь всхрапнуть, а тут и ужин, а после пришел повар — заказывать нужно на завтра обед. Когда же скучать?
Расставшись с Максимом Максимычем, я живо проскакал Терекское и Дарьяльское ущелья, завтракал в Казбеке,
чай пил в Ларсе, а к ужину поспел в Владыкавказ. Избавлю вас от описания гор, от возгласов, которые ничего не выражают, от картин, которые ничего не изображают, особенно
для тех, которые там не были, и от статистических замечаний, которые решительно никто читать не станет.
За неимением комнаты
для проезжающих на станции, нам отвели ночлег в дымной сакле. Я пригласил своего спутника выпить вместе стакан
чая, ибо со мной был чугунный чайник — единственная отрада моя в путешествиях по Кавказу.