Неточные совпадения
По ее рассказам, нищий этот был великий грешник и злодей, в голодный год он продавал людям муку с песком, с известкой, судился за это, истратил все
деньги свои на подкупы судей и
хотя мог бы жить в скромной бедности, но вот нищенствует.
— Все — работаю.
Хочу много
денег накопить.
Он стыдился сознаться себе, что
хочет видеть царя, но это желание возрастало как бы против воли его, разжигаемое работой тысяч людей и хвастливой тратой миллионов
денег.
— Познакомилась я с француженкой, опереточная актриса, рыжая, злая, распутная, умная — ох, Климчик, какие француженки умные! На нее тратят огромные
деньги. Она мне сказала: «От нас, женщин, немногого
хотят, поэтому мы — нищие!» Помнишь, Лида?
У них дом был в закладе,
хотели отобрать, ну, я дал им
деньги.
— Большевики — это люди, которые желают бежать на сто верст впереди истории, — так разумные люди не побегут за ними. Что такое разумные? Это люди, которые не
хотят революции, они живут для себя, а никто не
хочет революции для себя. Ну, а когда уже все-таки нужно сделать немножко революции, он даст немножко
денег и говорит: «Пожалуйста, сделайте мне революцию… на сорок пять рублей!»
— По форме это, если
хотите, — немножко анархия, а по существу — воспитание революционеров, что и требуется.
Денег надобно,
денег на оружие, вот что, — повторил он, вздыхая, и ушел, а Самгин, проводив его, начал шагать по комнате, посматривая в окна, спрашивая себя...
— Алеша-то Гогин, должно быть, не знает, что арест на
деньги наложен был мною по просьбе Кутузова. Ладно, это я устрою, а ты мне поможешь, — к своему адвокату я не
хочу обращаться с этим делом. Ты — что же, — в одной линии со Степаном?
— Это ужасно! — сочувственно откликнулся парижанин. — И все потому, что не хватает
денег. А мадам Муромская говорит, что либералы — против займа во Франции. Но, послушайте, разве это политика? Люди
хотят быть нищими… Во Франции революцию делали богатые буржуа, против дворян, которые уже разорились, но держали короля в своих руках, тогда как у вас, то есть у нас, очень трудно понять — кто делает революцию?
— Лидии дом не нравился, она
хотела перестраивать его. Я — ничего не теряю,
деньги по закладной получила. Но все-таки надобно Лидию успокоить, ты сходи к ней, — как она там? Я — была, но не застала ее, — она с выборами в Думу возится, в этом своем «Союзе русского народа»… Действуй!
— Сегодня он — между прочим — сказал, что за хороший процент банкир может дать
денег хоть на устройство землетрясения. О банкире — не знаю, но Захар — даст. Завтракать — рано, — сказала она, взглянув на часы. — Чаю
хочешь? Еще не пил? А я уже давно…
— Нет, не случалось. Знаете, в нашем деле любовь приедается.
Хотя иные девицы заводят «кредитных», вроде как любовников, и
денег с них не берут, но это только так, для игры, для развлечения от скуки.
«На чем пытаются утвердить себя Макаров, Тагильский? Чего
хотят? Почему Лютов давал
деньги эсерам? Чем ему мешало жить самодержавие?»
— Вот ради спокоя и благоденствия жизни этих держателей
денег, торговцев
деньгами вы
хотите, чтоб я залез куда-то в космос, в нутро вселенной, к чертовой матери…
— Вообще. У меня много накопилось.
Денег скоро много будет,
хотят выпустить на миллиард или на два…
Он не знал того чувства перемены, которое она испытывала после того, как ей дома иногда хотелось капусты с квасом или конфет, и ни того ни другого нельзя было иметь, а теперь она могла заказать что хотела, купить груды конфет, издержать, сколько
хотела денег и заказать какое хотела пирожное.
Неточные совпадения
Нельзя, однако же, сказать, чтобы природа героя нашего была так сурова и черства и чувства его были до того притуплены, чтобы он не знал ни жалости, ни сострадания; он чувствовал и то и другое, он бы даже
хотел помочь, но только, чтобы не заключалось это в значительной сумме, чтобы не трогать уже тех
денег, которых положено было не трогать; словом, отцовское наставление: береги и копи копейку — пошло впрок.
— Когда ты не
хочешь на
деньги, так вот что, слушай: я тебе дам шарманку и все, сколько ни есть у меня, мертвые души, а ты мне дай свою бричку и триста рублей придачи.
— Вы, матушка, — сказал он, — или не
хотите понимать слов моих, или так нарочно говорите, лишь бы что-нибудь говорить… Я вам даю
деньги: пятнадцать рублей ассигнациями. Понимаете ли? Ведь это
деньги. Вы их не сыщете на улице. Ну, признайтесь, почем продали мед?
— Не я-с, Петр Петрович, наложу-с <на> вас, а так как вы
хотели бы послужить, как говорите сами, так вот богоугодное дело. Строится в одном месте церковь доброхотным дательством благочестивых людей.
Денег нестает, нужен сбор. Наденьте простую сибирку… ведь вы теперь простой человек, разорившийся дворянин и тот же нищий: что ж тут чиниться? — да с книгой в руках, на простой тележке и отправляйтесь по городам и деревням. От архиерея вы получите благословенье и шнурованную книгу, да и с Богом.
Мы друг друга скоро поняли и сделались приятелями, потому что я к дружбе неспособен: из двух друзей всегда один раб другого,
хотя часто ни один из них в этом себе не признается; рабом я быть не могу, а повелевать в этом случае — труд утомительный, потому что надо вместе с этим и обманывать; да притом у меня есть лакеи и
деньги!