Неточные совпадения
Его раздражали непонятные отношения Лидии и Макарова, тут
было что-то подозрительное: Макаров, избалованный вниманием гимназисток, присматривался к Лидии не свойственно ему серьезно,
хотя говорил с нею так же насмешливо, как с поклонницами его, Лидия же явно и, порою, в форме очень резкой, подчеркивала, что Макаров неприятен ей. А вместе с этим Клим Самгин замечал, что случайные встречи их все учащаются, думалось даже: они и флигель
писателя посещают только затем, чтоб увидеть друг друга.
— Приехал один молодой
писатель, ух, резкий парень!
Хочешь — познакомлю? Тут
есть барышня, курсистка, Маркса исповедует…
— Нет, — сказал Самгин. Рассказ он читал, но не одобрил и потому не
хотел говорить о нем. Меньше всего Иноков
был похож на
писателя; в широком и как будто чужом пальто, в белой фуражке, с бородою, которая неузнаваемо изменила грубое его лицо, он
был похож на разбогатевшего мужика. Говорил он шумно, оживленно и, кажется,
был нетрезв.
— Вот с этого места я тебя не понимаю, так же как себя, — сказал Макаров тихо и задумчиво. — Тебя, пожалуй, я больше не понимаю. Ты — с ними, но — на них не похож, — продолжал Макаров, не глядя на него. — Я думаю, что мы оба покорнейшие слуги, но — чьи? Вот что я
хотел бы понять. Мне роль покорнейшего слуги претит. Помнишь, когда мы, гимназисты, бывали у
писателя Катина — народника? Еще тогда понял я, что не могу
быть покорнейшим слугой. А затем, постепенно, все-таки…
— Пророками — и надолго! —
будут двое: Леонид Андреев и Сологуб, а за ними пойдут и другие, вот увидишь! Андреев —
писатель, небывалый у нас по смелости, а что он грубоват — это не беда! От этого он только понятнее для всех. Ты, Клим Иванович, напрасно морщишься, — Андреев очень самобытен и силен. Разумеется, попроще Достоевского в мыслях, но, может
быть, это потому, что он — цельнее. Читать его всегда очень любопытно,
хотя заранее знаешь, что он скажет еще одно — нет! — Усмехаясь, она подмигнула...
— Чехов и всеобщее благополучие через двести — триста лет? Это он — из любезности, из жалости. Горький? Этот — кончен, да он и не философ, а теперь требуется, чтоб
писатель философствовал. Про него говорят — делец, хитрый, эмигрировал,
хотя ему ничего не грозило. Сбежал из схватки идеализма с реализмом. Ты бы, Клим Иванович, зашел ко мне вечерком посидеть. У меня всегда народишко бывает. Сегодня
будет. Что тебе тут одному сидеть? А?
Неточные совпадения
Труд сего
писателя бесполезен не
будет, ибо, обнажая шествие наших мыслей к истине и заблуждению, устранит
хотя некоторых от пагубныя стези и заградит полет невежества; блажен
писатель, если творением своим мог просветить
хотя единого, блажен, если в едином
хотя сердце посеял добродетель.
Поэтому творение
есть абсолютно-свободное, лишь в себе самом имеющее смысл и основу, абсолютно-самобытное движение божественной любви, любовь ради любви, ее святое безумие. Dieu est fou de l'homme [Бог помешан на человеке (фр.).], — вспоминает Шеллинг дерзновенно-проникновенное выражение французского
писателя: с безумием любви Бог
хочет «друга» (другого), а этим другом может
быть только человек.
Но Мария,
хотя и «сердце Церкви», еще не
есть сама Церковь, которая в самобытном своем существе таинственно и прикровенно изображается в Песни Песней [Мистическое понимание Песни Песней, по которому в ней изображается жизнь Церкви, стало обычным у христианских
писателей.
Он
хотел быть покровителем наук и искусств и этим развращал
писателей и артистов.
Русская литература XIX в. носила учительский характер,
писатели хотели быть учителями жизни, призывали к улучшению жизни.