Неточные совпадения
Но он
уже почти привык к этой роли, очевидно, неизбежной для него так же, как неизбежны утренние обтирания
тела холодной водой, как порция рыбьего жира, суп за обедом и надоедливая чистка зубов на ночь.
Клим слушал с напряженным интересом, ему было приятно видеть, что Макаров рисует себя бессильным и бесстыдным. Тревога Макарова была еще не знакома Климу, хотя он, изредка, ночами, чувствуя смущающие запросы
тела, задумывался о том, как разыграется его первый роман, и
уже знал, что героиня романа — Лидия.
Его ночные думы о девицах принимали осязаемый характер, возбуждая в
теле тревожное, почти болезненное напряжение, оно заставило Клима вспомнить устрашающую книгу профессора Тарновского о пагубном влиянии онанизма, — книгу, которую мать давно
уже предусмотрительно и незаметно подсунула ему.
И вдруг Самгин почувствовал, что его обожгло возмущение: вот это испорченное
тело Лидия будет обнимать, может быть,
уже обнимала? Эта мысль тотчас же вытолкнула его из кухни. Он быстро прошел в комнату Варвары, готовясь сказать Лидии какие-то сокрушительные слова.
Клим
уже не чувствовал желания коснуться ее
тела, это очень беспокоило его.
Было что-то очень глупое в том, как черные солдаты, конные и пешие, сбивают, стискивают зеленоватые единицы в большое, плотное
тело, теперь
уже истерически и грозно ревущее, стискивают и медленно катят, толкают этот огромный, темно-зеленый ком в широко открытую пасть манежа.
Но это воспоминание, возникнув механически, было явно неуместно, оно тотчас исчезло, и Самгин продолжал соображать: чем отличаются эти бородатые, взлохмаченные ветром, очень однообразные люди от всех других множеств людей, которые он наблюдал? Он
уже подумал, что это такая же толпа, как и всякая другая, и что народники — правы: без вождя, без героя она —
тело неодухотворенное. Сегодня ее вождь — чиновник охранного отделения Сергей Зубатов.
А через несколько минут он
уже машинально соображал: «Бывшие люди», прославленные модным писателем и модным театром, несут на кладбище
тело потомка старинной дворянской фамилии, убитого солдатами бессильного, бездарного царя». В этом было нечто и злорадное, и возмущавшее.
Самгин ожидал не этого; она
уже второй раз как будто оглушила, опрокинула его. В глаза его смотрели очень яркие, горячие глаза; она поцеловала его в лоб, продолжая говорить что-то, — он, обняв ее за талию, не слушал слов. Он чувствовал, что руки его, вместе с физическим теплом ее
тела, всасывают еще какое-то иное тепло. Оно тоже согревало, но и смущало, вызывая чувство, похожее на стыд, — чувство виновности, что ли? Оно заставило его прошептать...
— Это он, кокет, вам товар лицом показывает, вот, дескать, как я толсто́ начитан, — все так же лениво и
уже подразнивая проговорил Попов.
Тело Бердникова заколебалось, точно поплыло, наваливаясь на стол, кругленькие глазки зеленовато яростно вспыхнули, он заговорил быстрее, с присвистами и взвизгиваньем...
И,
уже совсем наваливаясь жидким
телом своим, Бердников воскликнул пониженным, точно отсыревшим голосом...
Самгин следил, как соблазнительно изгибается в руках офицера с черной повязкой на правой щеке тонкое
тело высокой женщины с обнаженной до пояса спиной, смотрел и привычно ловил клочки мудрости человеческой. Он давно
уже решил, что мудрость, схваченная непосредственно у истока ее, из уст людей, — правдивее, искренней той, которую предлагают книги и газеты. Он имел право думать, что особенно искренна мудрость пьяных, а за последнее время ему казалось, что все люди нетрезвы.
Неточные совпадения
Вскрикнули, как водится, всплеснув руками: «Ах, боже мой!» — послали за доктором, чтобы пустить кровь, но увидели, что прокурор был
уже одно бездушное
тело.
Из предыдущей главы
уже видно, в чем состоял главный предмет его вкуса и склонностей, а потому не диво, что он скоро погрузился весь в него и
телом и душою.
А
уж там в стороне четыре пары откалывали мазурку; каблуки ломали пол, и армейский штабс-капитан работал и душою и
телом, и руками и ногами, отвертывая такие па, какие и во сне никому не случалось отвертывать.
Настасья так и покатилась со смеху. Она была из смешливых, и когда рассмешат, смеялась неслышно, колыхаясь и трясясь всем
телом, до тех пор, что самой тошно
уж становилось.
Он бросился ловить ее; но мышь не сбегала с постели, а мелькала зигзагами во все стороны, скользила из-под его пальцев, перебегала по руке и вдруг юркнула под подушку; он сбросил подушку, но в одно мгновение почувствовал, как что-то вскочило ему за пазуху, шоркает по
телу, и
уже за спиной, под рубашкой.