Неточные совпадения
Спать он лег, чувствуя себя раздавленным, измятым, и проснулся, разбуженный стуком в дверь, горничная будила его к поезду. Он быстро вскочил с постели и несколько секунд стоял, закрыв глаза, ослепленный удивительно ярким блеском утреннего
солнца. Влажные листья деревьев за открытым окном тоже ослепительно сияли, отражая в хрустальных каплях дождя разноцветные, короткие и острые лучики. Оздоровляющий запах сырой земли и цветов наполнял комнату; свежесть утра щекотала
кожу. Клим Самгин, вздрагивая, подумал...
Редакция помещалась на углу тихой Дворянской улицы и пустынного переулка, который, изгибаясь, упирался в железные ворота богадельни. Двухэтажный дом был переломлен: одна часть его осталась на улице, другая, длиннее на два окна, пряталась в переулок. Дом был старый, казарменного вида, без украшений по фасаду, желтая окраска его стен пропылилась, приобрела цвет недубленой
кожи,
солнце раскрасило стекла окон в фиолетовые тона, и над полуслепыми окнами этого дома неприятно было видеть золотые слова: «Наш край».
Музыкант полулежал в кровати, поставленной так, что изголовье ее приходилось против открытого окна, по грудь он был прикрыт пледом в черно-белую клетку, а на груди рубаха расстегнута, и
солнце неприятно подробно освещало серую
кожу и черненькие, развившиеся колечки волос на ней.
Его разбудили дергающие звуки выстрелов где-то до того близко, что на каждый выстрел стекла окон отзывались противненькой, ноющей дрожью, и эта дрожь отдавалась в
коже спины, в ногах Самгина. Он вскочил, схватил брюки, подбежал к ледяному окну, — на улице в косых лучах утреннего
солнца прыгали какие-то серые фигуры.
За стеклами ее очков он не видел глаз, но нашел, что лицо ее стало более резко цыганским,
кожа — цвета бумаги, выгоревшей на
солнце; тонкие, точно рисунок пером, морщинки около глаз придавали ее лицу выражение улыбчивое и хитроватое; это не совпадало с ее жалобными словами.
Неточные совпадения
Погода была ясная. Всё утро шел частый, мелкий дождик и теперь недавно прояснило. Железные кровли, плиты тротуаров, голыши мостовой, колеса и
кожи, медь и жесть экипажей, — всё ярко блестело на майском
солнце. Было 3 часа и самое оживленное время на улицах.
Вся верхняя часть тела у индийцев обнажена, но они чем-то мажутся, чуть ли не кокосовым маслом, иначе никакая
кожа не устоит против этого
солнца.
Красота момента опьяняет его. На секунду ему кажется, что это музыка обдает его волнами такого жгучего, ослепительного света и что медные, ликующие крики падают сверху, с неба, из
солнца. Как и давеча, при встрече, — сладкий, дрожащий холод бежит по его телу и делает
кожу жесткой и приподымает и шевелит волосы на голове.
С первых же шагов, когда лучи теплого дня ударили ему в лицо, согрели нежную
кожу, он инстинктивно поворачивал к
солнцу свои незрячие глаза, как будто чувствуя, к какому центру тяготеет все окружающее.
Пью ее угощенье, а сам через стакан ей в лицо смотрю и никак не разберу: смугла она или бела она, а меж тем вижу, как у нее под тонкою
кожею, точно в сливе на
солнце, краска рдеет и на нежном виске жилка бьет…