Неточные совпадения
Каждое утро, в девять
часов, Клим и Дронов поднимались в мезонин к Томилину и до полудня
сидели в маленькой комнате, похожей на чулан, куда в беспорядке брошены три стула, стол, железный умывальник, скрипучая деревянная койка и множество книг.
Степа, человек широкоплечий, серобородый, голубоглазый, всегда
сидел в стороне от людей, меланхолически размешивал ложкой чай в стакане и, согласно помавая головой, молчал
час, два.
А через
час,
сидя на постели, спустив ноги на пол, голая, она, рассматривая носок Клима, сказала, утомленно зевнув...
Чтоб не думать, он пошел к Варавке, спросил, не нужно ли помочь ему? Оказалось — нужно.
Часа два он
сидел за столом, снимая копию с проекта договора Варавки с городской управой о постройке нового театра, писал и чутко вслушивался в тишину. Но все вокруг каменно молчало. Ни голосов, ни шороха шагов.
Через четверть
часа он,
сидя на стуле, ласточкой летал по комнате и говорил в трехбородое лицо с огромными глазами...
Часа через два, разваренный, он
сидел за столом, пред кипевшим самоваром, пробуя написать письмо матери, но на бумагу сами собою ползли из-под пера слова унылые, жалобные, он испортил несколько листиков, мелко изорвал их и снова закружился по комнате, поглядывая на гравюры и фотографии.
В шесть
часов утра они уже
сидели на чумазом баркасе, спускаясь по Волге, по радужным пятнам нефти, на взморье; встречу им, в сухое, выцветшее небо, не торопясь поднималось солнце, похожее на лицо киргиза. Трифонов называл имена владельцев судов, стоявших на якорях, и завистливо жаловался...
Через
час Клим Самгин вошел в кабинет патрона. Большой, солидный человек,
сидя у стола в халате, протянул ему теплую, душистую руку, пошевелил бровями и, пытливо глядя в лицо, спросил вполголоса...
В день объявления войны Японии Самгин был в Петербурге,
сидел в ресторане на Невском, удивленно и чуть-чуть злорадно воскрешая в памяти встречу с Лидией.
Час тому назад он столкнулся с нею лицом к лицу, она выскочила из двери аптеки прямо на него.
Через
час он
сидел в маленькой комнатке у постели, на которой полулежал обложенный подушками бритоголовый человек с черной бородой, подстриженной на щеках и раздвоенной на подбородке белым клином седых волос.
Через два
часа Клим Самгин
сидел на скамье в парке санатории, пред ним в кресле на колесах развалился Варавка, вздувшийся, как огромный пузырь, синее лицо его, похожее на созревший нарыв, лоснилось, медвежьи глаза смотрели тускло, и было в них что-то сонное, тупое. Ветер поднимал дыбом поредевшие волосы на его голове, перебирал пряди седой бороды, борода лежала на животе, который поднялся уже к подбородку его. Задыхаясь, свистящим голосом он понукал Самгина...
Через
час,
сидя в теплой, ласковой воде, он вспоминал: кричала Любаша или нет? Но вспомнил только, что она разбила стекло в окне зеленого дома. Вероятно, люди из этого дома и помогли ей.
Самгин был очень польщен тем, что Дуняша встретила его как любовника, которого давно и жадно ждала. Через
час сидели пред самоваром, и она, разливая чай, поспешно говорила...
Через
час утомленный Самгин
сидел в кресле и курил, прихлебывая вино. Среди глупостей, которые наговорила ему Дуняша за этот
час, в памяти Самгина осталась только одна...
Через
час он
сидел в квартире Гогиных, против Татьяны.
— Я
часа два
сидел у окна, там, наверху, — у меня такое впечатление, что все это неудачно начато и никогда не будет кончено, не примет соответствующей формы.
Было очень трудно представить, что ее нет в городе. В
час предвечерний он
сидел за столом, собираясь писать апелляционную жалобу по делу очень сложному, и, рисуя пером на листе бумаги мощные контуры женского тела, подумал...
Забыв поблагодарить, Самгин поднял свои чемоданы, вступил в дождь и через
час, взяв ванну, выпив кофе,
сидел у окна маленькой комнатки, восстановляя в памяти сцену своего знакомства с хозяйкой пансиона. Толстая, почти шарообразная, в темно-рыжем платье и сером переднике, в очках на носу, стиснутом подушечками красных щек, она прежде всего спросила...
«Приятельское, — мысленно усмехнулся Клим, шагая по комнате и глядя на
часы. — Сколько времени
сидел этот человек: десять минут, полчаса? Наглое и глупое предложение его не оскорбило меня, потому что не могу же я подозревать себя способным на поступок против моей чести…»
Часа в три он
сидел на террасе ресторана в Булонском лесу, углубленно читая карту кушаний.
Затем Клим Иванович целый
час сидел в теплом и солидно обставленном кабинете, слушая жалобы большого, рыхлого человека, с двойным подбородком, с благодушным лицом престарелой кормилицы.
Неточные совпадения
Час от
часу плененный боле // Красами Ольги молодой, // Владимир сладостной неволе // Предался полною душой. // Он вечно с ней. В ее покое // Они
сидят в потемках двое; // Они в саду, рука с рукой, // Гуляют утренней порой; // И что ж? Любовью упоенный, // В смятенье нежного стыда, // Он только смеет иногда, // Улыбкой Ольги ободренный, // Развитым локоном играть // Иль край одежды целовать.
Онегин вновь
часы считает, // Вновь не дождется дню конца. // Но десять бьет; он выезжает, // Он полетел, он у крыльца, // Он с трепетом к княгине входит; // Татьяну он одну находит, // И вместе несколько минут // Они
сидят. Слова нейдут // Из уст Онегина. Угрюмый, // Неловкий, он едва-едва // Ей отвечает. Голова // Его полна упрямой думой. // Упрямо смотрит он: она //
Сидит покойна и вольна.
Стоял этот бедный Михайло
час, другой, отправлялся потом на кухню, потом вновь приходил, — барин все еще протирал глаза и
сидел на кровати.
Через
час курьерская тройка мчала меня из Кисловодска. За несколько верст от Ессентуков я узнал близ дороги труп моего лихого коня; седло было снято — вероятно, проезжим казаком, — и вместо седла на спине его
сидели два ворона. Я вздохнул и отвернулся…
Вот уж три
часа, как я
сижу у окна и жду твоего возврата…