— Ослиное настроение. Все — не важно, кроме одного. Чувствуешь себя не человеком, а только одним из
органов человека. Обидно и противно. Как будто некий инспектор внушает: ты петух и ступай к назначенным тебе курам. А я — хочу и не хочу курицу. Не хочу упражнения играть. Ты, умник, чувствуешь что-нибудь эдакое?
Неточные совпадения
—
Человек — это мыслящий
орган природы, другого значения он не имеет. Посредством
человека материя стремится познать саму себя. В этом — все.
Самым интересным
человеком в редакции и наиболее характерным для газеты Самгин, присмотревшись к сотрудникам, подчеркнул Дронова, и это немедленно понизило в его глазах значение «
органа печати». Клим должен был признать, что в роли хроникера Дронов на своем месте. Острый взгляд его беспокойных глаз проникал сквозь стены домов города в микроскопическую пыль буднишной жизни, зорко находя в ней, ловко извлекая из нее наиболее крупные и темненькие пылинки.
Он чувствовал себя окрепшим. Все испытанное им за последний месяц утвердило его отношение к жизни, к
людям. О себе сгоряча подумал, что он действительно независимый
человек и, в сущности, ничто не мешает ему выбрать любой из двух путей, открытых пред ним. Само собою разумеется, что он не пойдет на службу жандармов, но, если б издавался хороший, независимый от кружков и партий
орган, он, может быть, стал бы писать в нем. Можно бы неплохо написать о духовном родстве Константина Леонтьева с Михаилом Бакуниным.
«Это и есть — моя функция? — спросил он себя. — По Ламарку — функция создает
орган.
Органом какой функции является
человек, если от него отнять инстинкт пола? Толстой прав, ненавидя разум».
Вспомнилось, как однажды у Прейса Тагильский холодно и жестко говорил о государстве как
органе угнетения личности, а когда Прейс докторально сказал ему: «Вы шаржируете» — он ответил небрежно: «Это история шаржирует». Стратонов сказал: «Ирония ваша — ирония нигилиста». Так же небрежно Тагильский ответил и ему: «Ошибаетесь, я не иронизирую. Однако нахожу, что
человек со вкусом к жизни не может прожевать действительность, не сдобрив ее солью и перцем иронии. Учит — скепсис, а оптимизм воспитывает дураков».
Этого, конечно, нельзя назвать положительно дурным, нельзя утверждать, что большая нога непременно лучше маленькой; но всё-таки наше предпочтение, основываясь не на понятии о симметричности развития всех
органов человека, а на каком-то безотчётном капризе, служит доказательством одностороннего, ложного идеализма.
Неточные совпадения
Во избежание недоразумений, которыми пользуются для дурных целей, нужно сказать, что помещение совести и
органа оценки в духовную глубину
человека менее всего означает то, что любят называть «индивидуализмом».
И вот что самое важное: в «коллективистичную» эпоху происходит не только социализация и коллективизация экономической и политической жизни, но и совести, мысли, творчества, экстериоризации совести, т. е. перенесение ее из глубины
человека, как духовного существа, вовне, на коллектив, обладающий авторитарными
органами.
Человек, реально имея образ Божий, по тому самому обладает и
органом богопознания в углубленном самопознании своем: γνώθι σαυτόν означает для него и γνώθι θεόν [Познай самого себя (греч.) — надпись на фронтоне Дельфийского храма; познай Бога (греч.).].
В способности к молитве
человек имеет как бы специальный
орган религиозного восприятия.
Итак, на предварительный и общий вопрос «как возможна религия?» отвечаем: религия есть непосредственное опознание Божества и живой связи с Ним, она возможна благодаря религиозной одаренности
человека, существованию религиозного
органа, воспринимающего Божество и Его воздействие.