Неточные совпадения
— У меня тридцать восемь и шесть, — слышал он тихий и виноватый
голос. —
Садитесь. Я так рада. Тетя Тася, сделайте чай, — хорошо?
Уже темнело, когда пришли Туробоев, Лютов и
сели на террасе, продолжая беседу, видимо, начатую давно. Самгин лежал и слушал перебой двух
голосов. Было странно слышать, что Лютов говорит без выкриков и визгов, характерных для него, а Туробоев — без иронии. Позванивали чайные ложки о стекло, горячо шипела вода, изливаясь из крана самовара, и это напомнило Климу детство, зимние вечера, когда, бывало, он засыпал пред чаем и его будил именно этот звон металла о стекло.
Она вырвалась; Клим, покачнувшись,
сел к роялю, согнулся над клавиатурой, в нем ходили волны сотрясающей дрожи, он ждал, что упадет в обморок. Лидия была где-то далеко сзади его, он слышал ее возмущенный
голос, стук руки по столу.
Умом он понимал, что ведь матерый богатырь из
села Карачарова, будучи прогневан избалованным князем, не так, не этим
голосом говорил, и, конечно, в зорких степных глазах его не могло быть такой острой иронической усмешечки, отдаленно напоминавшей хитренькие и мудрые искорки глаз историка Василия Ключевского.
Дома Самгин заказал самовар, вина, взял горячую ванну, но это мало помогло ему, а только ослабило. Накинув пальто, он
сел пить чай. Болела голова, начинался насморк, и режущая сухость в глазах заставляла закрывать их. Тогда из тьмы являлось голое лицо, масляный череп, и в ушах шумел тяжелый
голос...
Пушки стреляли не часто, не торопясь и, должно быть, в разных концах города. Паузы между выстрелами были тягостнее самих выстрелов, и хотелось, чтоб стреляли чаще, непрерывней, не мучили бы людей, которые ждут конца. Самгин, уставая,
садился к столу, пил чай, неприятно теплый, ходил по комнате, потом снова вставал на дежурство у окна. Как-то вдруг в комнату точно с потолка упала Любаша Сомова, и тревожно, возмущенно зазвучал ее
голос, посыпались путаные слова...
Мужики повернулись к Самгину затылками, — он зашел за угол конторы,
сел там на скамью и подумал, что мужики тоже нереальны, неуловимы: вчера показались актерами, а сегодня — совершенно не похожи на людей, которые способны жечь усадьбы, портить скот. Только солдат, видимо, очень озлоблен. Вообще это — чужие люди, и с ними очень неловко, тяжело. За углом раздался сиплый
голос Безбедова...
— Хотела встать и упала, — заговорила она слабеньким
голосом, из глаз ее текли слезы, губы дрожали. Самгин поднял ее, уложил на постель,
сел рядом и, поглаживая ладонь ее, старался не смотреть в лицо ее, детски трогательное и как будто виноватое.
— Н-да, — продолжал Дронов,
садясь напротив Клима. — Правые — организуются, а у левых — деморализация. Эсеры взорваны Азефом, у эсдеков группа «Вперед», группочка Ленина, плехановцы издают «Дневник эсдека», меньшевики-ликвидаторы «
Голос эсдека», да еще внефракционная группа Троцкого. Это — история или — кавардак?
К столу за пальмой
сел, спиной к Самгину, Дронов, а лицом — кудластый, рыжебородый, длиннорукий человек с тонким
голосом.
— Пожалуйте чайку выпить, — предложил он звучным
голосом,
садясь к столу, против самовара.
А вместе с официантом, который принес кофе, явился и бесцеремонно
сел к столу рыжеватый и, задумчиво рассматривая ногти свои, спросил скучным
голосом...
Неточные совпадения
— Я знала, что вы здесь, — сказала она. Я
сел возле нее и взял ее за руку. Давно забытый трепет пробежал по моим жилам при звуке этого милого
голоса; она посмотрела мне в глаза своими глубокими и спокойными глазами: в них выражалась недоверчивость и что-то похожее на упрек.
— Что ж вы стоите?
Сядьте, — проговорил он вдруг переменившимся, тихим и ласковым
голосом.
Когда же Зосимов, указав на него, проговорил: «вот Раскольников», он, вдруг быстро приподнявшись, точно привскочив,
сел на постели и почти вызывающим, но прерывистым и слабым
голосом произнес:
Кроме рейстровых козаков, [Рейстровые козаки — казаки, занесенные поляками в списки (реестры) регулярных войск.] считавших обязанностью являться во время войны, можно было во всякое время, в случае большой потребности, набрать целые толпы охочекомонных: [Охочекомонные козаки — конные добровольцы.] стоило только есаулам пройти по рынкам и площадям всех
сел и местечек и прокричать во весь
голос, ставши на телегу: «Эй вы, пивники, броварники!
Ко всей деятельности, ко всей жизни Штольца прирастала с каждым днем еще чужая деятельность и жизнь: обстановив Ольгу цветами, обложив книгами, нотами и альбомами, Штольц успокоивался, полагая, что надолго наполнил досуги своей приятельницы, и шел работать или ехал осматривать какие-нибудь копи, какое-нибудь образцовое имение, шел в круг людей, знакомиться, сталкиваться с новыми или замечательными лицами; потом возвращался к ней утомленный,
сесть около ее рояля и отдохнуть под звуки ее
голоса.