Неточные совпадения
Тесной группой шли политические, человек двадцать, двое — в очках, один — рыжий, небритый, другой — седой, похожий на икону Николая Мирликийского, сзади их покачивался пожилой человек с длинными усами и красным носом; посмеиваясь, он что-то
говорил курчавому
парню, который шел рядом с ним,
говорил и показывал пальцем на окна сонных домов.
Кричит: «Я вам не
парень, я втрое старше вас!» Долго мы состязались, потом он
говорит: «Вы, Долганов, престиж мой подрываете, какого черта!» Ну, посмеялись мы; конечно, тихонько смеемся, чтобы престиж не пострадал.
— Слушало его человек… тридцать, может быть — сорок; он стоял у царь-колокола.
Говорил без воодушевления, не храбро. Один рабочий отметил это, сказав соседу: «Опасается
парень пошире-то рот раскрыть». Они удивительно чутко подмечали все.
Этот
парень, давно знакомый, еще утром сегодня был добродушен, весел, услужлив, а теперь круглое лицо его странно обсохло, заострилось, точно после болезни; он посматривал на Самгина незнакомым взглядом и вполголоса
говорил...
В центре их стоял человек в башлыке, шевеля светлыми усами на маленьком лице;
парень в сибирской, рваной папахе звучно
говорил ему...
На крыльце соседнего дома сидел Лаврушка рядом с чумазым
парнем;
парень подпоясан зеленым кушаком, на боку у него — маузер в деревянном футляре. Он вкусно курит папиросу, а Лаврушка
говорит ему...
Ну, я ему и
говорю: “Ты,
парень, лакействовать брось, а иди-ко служить ко мне”».
— За пятачок бы можно, —
говорит парень, почесывая затылок, — да не велено… Ежели вот Сема, дурачок-то, один посидит, то провожу. Сема, посидишь тут один?
Неточные совпадения
Парень им
говорил: — Перестаньте плакать, перестаньте рвать мое сердце. Зовет нас государь на службу. На меня пал жеребей. Воля божия. Кому не умирать, тот жив будет. Авось-либо я с полком к вам приду. Авось-либо дослужуся до чина. Не крушися, моя матушка родимая. Береги для меня Прасковьюшку. — Рекрута сего отдавали из экономического селения.
Ворота заскрыпели;
парень вышел с дубиною и пошел вперед, то указывая, то отыскивая дорогу, занесенную снеговыми сугробами. «Который час?» — спросил его Владимир. «Да уж скоро рассвенет», — отвечал молодой мужик. Владимир не
говорил уже ни слова.
«Ты,
парень, —
говорят ему, — пошевеливайся, коренняк-то больно торопится».
В Мокром я проездом спрашиваю старика, а он мне: «Мы оченно,
говорит, любим пуще всего девок по приговору пороть и пороть даем все
парням.
— Стой ты, эй! Какого те Сабанеева? — опомнился
парень, весь опять заволновавшись. — Это он чего такого
говорил? — повернулся он вдруг к торговкам, глупо смотря на них.