Неточные совпадения
— Подумайте, — он говорит со мною на
вы! — вскричала она. — Это чего-нибудь стоит. Ах, —
вот как?
Ты видел моего жениха? Уморительный, не правда ли? — И, щелкнув пальцами, вкусно добавила: — Умница! Косой, ревнючий. Забавно с ним — до сотрясения мозгов.
— И в любви, — серьезно ответила она, но затем, прищурясь, оскалив великолепные зубы, сказала потише: —
Ты, разумеется, замечаешь во мне кое-что кокоточное, да? Так для ясности я
тебе скажу: да, да, я вступаю на эту службу,
вот! И — черт
вас всех побери, милейшие мои, — шепотом добавила она, глаза ее гневно вспыхнули.
— А — Любаша-то — как?
Вот — допрыгалась! Ах
ты, господи, господи! Милые
вы мои, на что
вы обрекаете за народ молодую вашу жизнь…
—
Вот болван!
Ты можешь представить — он меня начал пугать, точно мне пятнадцать лет! И так это глупо было, — ах, урод! Я ему говорю: «
Вот что, полковник: деньги на «Красный Крест» я собирала, кому передавала их — не скажу и, кроме этого, мне беседовать с
вами не о чем». Тогда он начал:
вы человек, я — человек, он — человек; мы люди,
вы люди и какую-то чепуху про
тебя…
— Я — знаю,
ты меня презираешь. За что? За то, что я недоучка? Врешь, я знаю самое настоящее — пакости мелких чертей, подлинную, неодолимую жизнь. И черт
вас всех возьми со всеми вашими революциями, со всем этим маскарадом самомнения, ничего
вы не знаете, не можете, не сделаете —
вы, такие
вот сухари с миндалем!..
— Да, конечно. И кто не понимает этого, тот не понимает Францию. Это у
вас возможны города,
вот такие, пришитые сбоку, как этот. Я не понимаю: что выражает Петербург?
Вы потому все такие растрепанные, что у
вас нет центра, нет своего Парижа. Поэтому все у
вас — неясно, запутано, бессвязно.
Вот, например, —
ты. Почему
ты не депутат, не в Думе?
Ты — умный, знающий, но — где, в чем твое честолюбие?
Неточные совпадения
— Управитель так и оторопел, говорит: «Что
вам угодно?» — «А! говорят, так
вот ты как!» И вдруг, с этим словом, перемена лиц и физиогномии… «За делом! Сколько вина выкуривается по именью? Покажите книги!» Тот сюды-туды. «Эй, понятых!» Взяли, связали, да в город, да полтора года и просидел немец в тюрьме.
—
Вот то-то же. Поезжайте-ка
вы теперь вперед, а я за
вами. Кучер,
ты, братец, возьми дорогу пониже, через огород. Побеги, телепень Фома Меньшой, снять перегородку. А я за
вами — как тут, прежде чем успеете оглянуться.
— А, так
вы покупщик! Как же жаль, право, что я продала мед купцам так дешево, а
вот ты бы, отец мой, у меня, верно, его купил.
—
Вот тебе на! Как же
вы, дураки, — сказал он, оборотившись к Селифану и Петрушке, которые оба разинули рты и выпучили глаза, один сидя на козлах, другой стоя у дверец коляски, — как же
вы, дураки? Ведь
вам сказано — к полковнику Кошкареву… А ведь это Петр Петрович Петух…
— А, херсонский помещик, херсонский помещик! — кричал он, подходя и заливаясь смехом, от которого дрожали его свежие, румяные, как весенняя роза, щеки. — Что? много наторговал мертвых? Ведь
вы не знаете, ваше превосходительство, — горланил он тут же, обратившись к губернатору, — он торгует мертвыми душами! Ей-богу! Послушай, Чичиков! ведь
ты, — я
тебе говорю по дружбе,
вот мы все здесь твои друзья,
вот и его превосходительство здесь, — я бы
тебя повесил, ей-богу, повесил!