Неточные совпадения
Покручивая бородку, он осматривал стены
комнаты, выкрашенные
в неопределенный, тусклый тон; против него на стене
висел этюд маслом, написанный резко, сильными мазками: сочно синее небо и зеленоватая волна, пенясь, опрокидывается на оранжевый песок.
А Гапон проскочил
в большую
комнату и забегал, заметался по ней. Ноги его подгибались, точно вывихнутые, темное лицо судорожно передергивалось, но глаза были неподвижны, остеклели. Коротко и неумело обрезанные волосы на голове
висели неровными прядями, борода подстрижена тоже неровно. На плечах болтался измятый старенький пиджак, и рукава его были так длинны, что покрывали кисти рук. Бегая по
комнате, он хрипло выкрикивал...
Пошли
в соседнюю
комнату, там, на большом, красиво убранном столе, кипел серебряный самовар, у рояля,
в углу, стояла Дуняша, перелистывая ноты, на спине ее
висели концы мехового боа, и Самгин снова подумал о ее сходстве с лисой.
Огни свеч расширили
комнату, — она очень велика и, наверное, когда-то служила складом, — окон
в ней не было, не было и мебели, только
в углу стояла кадка и на краю ее
висел ковш. Там, впереди, возвышался небольшой,
в квадратную сажень помост, покрытый темным ковром, — ковер был так широк, что концы его, спускаясь на пол, простирались еще на сажень.
В средине помоста — задрапированный черным стул или кресло. «Ее трон», — сообразил Самгин, продолжая чувствовать, что его обманывают.
Она привела сына
в маленькую
комнату с мебелью
в чехлах. Два окна были занавешены кисеей цвета чайной розы, извне их затеняла зелень деревьев, мягкий сумрак был наполнен крепким запахом яблок, лента солнца
висела в воздухе и, упираясь
в маленький круглый столик, освещала на нем хоровод семи слонов из кости и голубого стекла. Вера Петровна говорила тихо и поспешно...
Самгин чувствовал себя отвратительно. Одолевали неприятные воспоминания о жизни
в этом доме. Неприятны были
комнаты, перегруженные разнообразной старинной мебелью, набитые мелкими пустяками, которые должны были говорить об эстетических вкусах хозяйки.
В спальне Варвары на стене
висела большая фотография его, Самгина, во фраке, с головой
в форме тыквы, — тоже неприятная.
Комната служила, должно быть, какой-то канцелярией, две лампы
висели под потолком, освещая головы людей, на стенах — ‹документы›
в рамках, на задней стене поясной портрет царя.
«Предусмотрительно», — подумал Самгин, осматриваясь
в светлой
комнате, с двумя окнами на двор и на улицу, с огромным фикусом
в углу, с картиной Якобия, премией «Нивы», изображавшей царицу Екатерину Вторую и шведского принца. Картина
висела над широким зеленым диваном, на окнах — клетки с птицами,
в одной хлопотал важный красногрудый снегирь,
в другой грустно сидела на жердочке аккуратненькая серая птичка.
Неточные совпадения
Чертопханов снова обратился к Вензору и положил ему кусок хлеба на нос. Я посмотрел кругом.
В комнате, кроме раздвижного покоробленного стола на тринадцати ножках неровной длины да четырех продавленных соломенных стульев, не было никакой мебели; давным-давно выбеленные стены, с синими пятнами
в виде звезд, во многих местах облупились; между окнами
висело разбитое и тусклое зеркальце
в огромной раме под красное дерево. По углам стояли чубуки да ружья; с потолка спускались толстые и черные нити паутин.
Сердце мое заныло, когда очутились мы
в давно знакомой
комнате, где на стене
висел еще диплом покойного коменданта, как печальная эпитафия [Эпитафия — надгробная, надмогильная надпись.] прошедшему времени.
Сделалось смятение. Люди бросились
в комнату старого барина. Он лежал
в креслах, на которые перенес его Владимир; правая рука его
висела до полу, голова опущена была на грудь, не было уж и признака жизни
в сем теле, еще не охладелом, но уже обезображенном кончиною. Егоровна взвыла, слуги окружили труп, оставленный на их попечение, вымыли его, одели
в мундир, сшитый еще
в 1797 году, и положили на тот самый стол, за которым столько лет они служили своему господину.
В первой
комнате, с большой выступающей облезлой печью и двумя грязными окнами, стояла
в одном углу черная мерка для измерения роста арестантов,
в другом углу
висел, — всегдашняя принадлежность всех мест мучительства, как бы
в насмешку над его учением, — большой образ Христа.
К началу учебного года на воротах каждого дома
висели билетики — объявления о сдаче
комнат внаймы.
В половине августа эти билетики мало-помалу начинали исчезать.