Неточные совпадения
Но вообще он
был доволен своим
местом среди людей, уже привык вращаться
в определенной атмосфере, вжился
в нее, хорошо, — как ему казалось, — понимал все «системы фраз» и
был уверен, что уже не встретит
в жизни своей еще
одного Бориса Варавку, который заставит его играть унизительные роли.
Письмо
было написано так небрежно, что кривые строки,
местами, сливались
одна с другой, точно их писали
в темноте.
Забор
был высок, бесконечно длинен и уходил
в темноту,
в дым, но
в одном месте он переломился, образовал угол, на углу стоял Туробоев, протягивая руку, и кричал...
— Все-таки… Не может
быть! Победим! Голубчик, мне совершенно необходимо видеть кого-нибудь из комитета… И нужно сейчас же
в два
места.
В одно сходи ты, — к Гогиным, хорошо?
Клим остался с таким ощущением, точно он не мог понять, кипятком или холодной водой облили его? Шагая по комнате, он пытался свести все слова, все крики Лютова к
одной фразе. Это — не удавалось, хотя слова «удирай», «уезжай» звучали убедительнее всех других. Он встал у окна, прислонясь лбом к холодному стеклу. На улице
было пустынно, только какая-то женщина, согнувшись, ходила по черному кругу на
месте костра, собирая угли
в корзинку.
Бричка
была неудобная, на жестких рессорах, Самгина неприятно встряхивало, он не выспался и
был недоволен тем, что пришлось ехать
одному, — его
место в коляске Марины занял Безбедов.
Чем дальше, тем ниже, беднее становились кресты, и меньше
было их, наконец пришли на
место, где почти совсем не
было крестов и рядом
одна с другой
было выковыряно
в земле четыре могилы.
Клим Иванович Самгин
был недостаточно реалистичен для того, чтоб ясно представить себя
в будущем. Он и не пытался делать это. Но он уже не
один раз ставил пред собой вопрос: не пора ли включиться
в партию. Но среди существующих партий он не видел ни
одной, достаточно крепко организованной и способной обеспечить ему
место, достойное его. Обеспечить — не может, но способна компрометировать каким-нибудь актом, вроде поездки ка-де
в Выборг.
Не только Тагильский ждал этого момента — публика очень единодушно двинулась
в столовую. Самгин ушел домой, думая о прогрессивном блоке, пытаясь представить себе
место в нем, думая о Тагильском и обо всем, что слышал
в этот вечер. Все это нужно
было примирить, уложить плотно
одно к другому, извлечь крупицы полезного, забыть о том, что бесполезно.
Он хорошо помнил опыт Москвы пятого года и не выходил на улицу
в день 27 февраля.
Один,
в нетопленой комнате, освещенной жалким огоньком огарка стеариновой свечи, он стоял у окна и смотрел во тьму позднего вечера, она
в двух
местах зловеще, докрасна раскалена
была заревами пожаров и как будто плавилась, зарева росли, растекались, угрожая раскалить весь воздух над городом. Где-то далеко не торопясь вползали вверх разноцветные огненные шарики ракет и так же медленно опускались за крыши домов.
— Ты все шутишь, Маслобоев. Я Александре Семеновне поклянусь, что на будущей неделе, ну хоть в пятницу, приду к вам обедать; а теперь, брат, я дал слово, или, лучше сказать, мне просто надобно
быть в одном месте. Лучше объясни мне: что ты хотел сообщить?
Неточные совпадения
Даже начальство изъяснилось, что это
был черт, а не человек: он отыскивал
в колесах, дышлах, [Дышло — толстая оглобля, прикрепляемая к середине передней оси повозки при парной упряжке.] лошадиных ушах и невесть
в каких
местах, куда бы никакому автору не пришло
в мысль забраться и куда позволяется забираться только
одним таможенным чиновникам.
У всякого
есть свой задор: у
одного задор обратился на борзых собак; другому кажется, что он сильный любитель музыки и удивительно чувствует все глубокие
места в ней; третий мастер лихо пообедать; четвертый сыграть роль хоть
одним вершком повыше той, которая ему назначена; пятый, с желанием более ограниченным, спит и грезит о том, как бы пройтиться на гулянье с флигель-адъютантом, напоказ своим приятелям, знакомым и даже незнакомым; шестой уже одарен такою рукою, которая чувствует желание сверхъестественное заломить угол какому-нибудь бубновому тузу или двойке, тогда как рука седьмого так и лезет произвести где-нибудь порядок, подобраться поближе к личности станционного смотрителя или ямщиков, — словом, у всякого
есть свое, но у Манилова ничего не
было.
Когда дорога понеслась узким оврагом
в чащу огромного заглохнувшего леса и он увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем человекам
в обхват, вперемежку с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на вопрос: «Чей лес?» — ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись из леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз,
в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами
в разных
местах одну и ту же реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя, и когда на вопрос: «Чьи луга и поемные
места?» — отвечали ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и пошла по ровной возвышенности с
одной стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя, с другой же стороны мимо всех прежде проеханных им
мест, которые все вдруг показались
в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку по зеленому ковру до самой деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну, не дурак ли я
был доселе?
Однако ж минуту спустя он тут же стал хитрить и попробовал
было вывернуться, говоря, что, впрочем,
в Англии очень усовершенствована механика, что видно по газетам, как
один изобрел деревянные ноги таким образом, что при
одном прикосновении к незаметной пружинке уносили эти ноги человека бог знает
в какие
места, так что после нигде и отыскать его нельзя
было.
Долго бы стоял он бесчувственно на
одном месте, вперивши бессмысленно очи
в даль, позабыв и дорогу, и все ожидающие впереди выговоры, и распеканья за промедление, позабыв и себя, и службу, и мир, и все, что ни
есть в мире.