Неточные совпадения
Клим знал, что на реке арестантов ожидает рыжий пароход с белой полосою на трубе, рыжая баржа;
палуба ее покрыта железной клеткой, и баржа похожа на мышеловку.
Зато — как приятно стало через день, когда Клим, стоя на
палубе маленького парохода, белого, как лебедь, смотрел на город, окутанный пышной массой багряных туч.
Самгин охотно пошел; он впервые услыхал, что унылую «Дубинушку» можно петь в таком бойком, задорном темпе. Пела ее артель, выгружавшая из трюма баржи соду «Любимова и Сольвэ». На
палубе в два ряда стояло десять человек, они быстро перебирали в руках две веревки, спущенные в трюм, а из трюма легко, точно пустые, выкатывались бочки; что они были тяжелы, об этом говорило напряжение, с которым двое грузчиков, подхватив бочку и согнувшись, катили ее по
палубе к сходням на берег.
За баржею распласталась под жарким солнцем синеватая Волга, дальше — золотисто блестела песчаная отмель, река оглаживала ее; зеленел кустарник, наклоняясь к ласковой воде, а люди на
палубе точно играли в двадцать рук на двух туго натянутых струнах, чудесно богатых звуками.
Грузчики выпустили веревки из рук, несколько человек, по-звериному мягко, свалилось на
палубу, другие пошли на берег. Высокий, скуластый парень с длинными волосами, подвязанными мочалом, поравнялся с Климом, — непочтительно осмотрел его с головы до ног и спросил...
Этот, который необыкновенно разгрызал орехи, взглянув на верхнюю
палубу, где стоял Самгин с Варварой, сказал довольно громко...
— Там есть место: Гончаров вышел на
палубу, посмотрел на взволнованное море и нашел его бессмысленным, безобразным. Помнишь?
Ноги их тоже невидимы в трепете длинных одеяний, а то, что под ними, как бы волнообразно взбухает и опускается, точно
палуба судна.
Неточные совпадения
Я, как матрос, рожденный и выросший на
палубе разбойничьего брига: его душа сжилась с бурями и битвами, и, выброшенный на берег, он скучает и томится, как ни мани его тенистая роща, как ни свети ему мирное солнце; он ходит себе целый день по прибрежному песку, прислушивается к однообразному ропоту набегающих волн и всматривается в туманную даль: не мелькнет ли там на бледной черте, отделяющей синюю пучину от серых тучек, желанный парус, сначала подобный крылу морской чайки, но мало-помалу отделяющийся от пены валунов и ровным бегом приближающийся к пустынной пристани…
«А вы что ж не танцуете? — // Сказал Последыш барыням // И молодым сынам. — // Танцуйте!» Делать нечего! // Прошлись они под музыку. // Старик их осмеял! // Качаясь, как на
палубе // В погоду непокойную, // Представил он, как тешились // В его-то времена! // «Спой, Люба!» Не хотелося // Петь белокурой барыне, // Да старый так пристал!
По неосторожности моей упал с вантов на
палубу и выломил себе три пальца, что меня навсегда сделало неспособным управлять гребнем.
Меж тем на
палубе у грот-мачты, возле бочонка, изъеденного червем, с сбитым дном, открывшим столетнюю темную благодать, ждал уже весь экипаж. Атвуд стоял; Пантен чинно сидел, сияя, как новорожденный. Грэй поднялся вверх, дал знак оркестру и, сняв фуражку, первый зачерпнул граненым стаканом, в песне золотых труб, святое вино.
Но всего замечательнее была в этой картине фигура человека, стоящего на баке [Бак — носовая часть верхней
палубы, носовая над стройка.] спиной к зрителю.