Неточные совпадения
— Забыл я: Иван писал мне, что он с тобой разошелся. С кем же ты
живешь, Вера, а? С
богатым, видно? Адвокат, что ли? Ага, инженер. Либерал? Гм… А Иван — в Германии, говоришь? Почему же не в Швейцарии? Лечится? Только лечится? Здоровый был. Но — в принципах не крепок. Это все знали.
Внезапно, но твердо он решил перевестись в один из провинциальных университетов, где
живут, наверное, тише и проще. Нужно было развязаться с Нехаевой. С нею он чувствовал себя
богачом, который, давая щедрую милостыню нищей, презирает нищую. Предлогом для внезапного отъезда было письмо матери, извещавшей его, что она нездорова.
— Один естественник, знакомый мой, очень даровитый парень, но — скотина и альфонс, — открыто
живет с
богатой, старой бабой, — хорошо сказал: «Мы все
живем на содержании у прошлого». Я как-то упрекнул его, а он и — выразился. Тут, брат, есть что-то…
Она рассказала, что в юности дядя Хрисанф был политически скомпрометирован, это поссорило его с отцом,
богатым помещиком, затем он был корректором, суфлером, а после смерти отца затеял антрепризу в провинции. Разорился и даже сидел в тюрьме за долги. Потом режиссировал в частных театрах, женился на
богатой вдове, она умерла, оставив все имущество Варваре, ее дочери. Теперь дядя Хрисанф
живет с падчерицей, преподавая в частной театральной школе декламацию.
— А знаешь, — здесь Лидия Варавка
живет, дом купила. Оказывается — она замужем была, овдовела и — можешь представить? — ханжой стала, занимается религиозно-нравственным возрождением народа, это — дочь цыганки и Варавки! Анекдот, брат, — верно?
Богатая дама. Ее тут обрабатывает купчиха Зотова, торговка церковной утварью, тоже, говорят, сектантка, но — красивейшая бабища…
Самгин отметил, что она говорит о муже тоном девицы из зажиточной мещанской семьи, как будто она до замужества
жила в глухом уезде, по счастливому случаю вышла замуж за
богатого интересного купца в губернию и вот благодарно, с гордостью вспоминает о своей удаче. Он внимательно вслушивался: не звучит ли в словах ее скрытая ирония?
— Ну, чего он говорит, господи, чего он говорит!
Богатые, а? Мил-лай Петр Васильев, али
богатые в деревнях
живут когда? Э-эх, — не видано, чтобы
богатый в деревне вырос, это он в городе, на легком хлебе…
— Вообще — скучновато. Идет уборка после домашнего праздника, людишки переживают похмелье, чистятся, все хорошенькое, что вытащили для праздника из нутра своего, — прячут смущенно. Догадались, что вчера вели себя несоответственно званию и положению. А начальство все старается о упокоении, вешает злодеев. Погодило бы душить, они сами выдохнутся. Вообще,
живя в провинции, представляешь себе центральных людей… ну,
богаче, что ли, с начинкой более интересной…
По бульварам нарядного города, под ласковой тенью каштанов, мимо хвастливо
богатых витрин магазинов и ресторанов, откуда изливались на панели смех и музыка, шумно двигались навстречу друг другу веселые мужчины, дамы, юноши и девицы; казалось, что все они ищут одного — возможности безобидно посмеяться, покричать, похвастаться своим уменьем
жить легко.
Дома его ждала телеграмма из Антверпена. «Париж не вернусь еду Петербург Зотова». Он изорвал бумагу на мелкие куски, положил их в пепельницу, поджег и, размешивая карандашом, дождался, когда бумага превратилась в пепел. После этого ему стало так скучно, как будто вдруг исчезла цель, ради которой он
жил в этом огромном городе. В сущности — город неприятный, избалован
богатыми иностранцами,
живет напоказ и обязывает к этому всех своих людей.
— Я — не лгу! Я
жить хочу. Это — ложь? Дурак! Разве люди лгут, если хотят
жить? Ну? Я —
богатый теперь, когда ее убили. Наследник. У нее никого нет. Клим Иванович… — удушливо и рыдая закричал он. Голос Тагильского заглушил его...
— Петровна у меня вместо матери, любит меня, точно кошку. Очень умная и революционерка, — вам смешно? Однако это верно: терпеть не может
богатых, царя, князей, попов. Она тоже монастырская, была послушницей, но накануне пострига у нее случился роман и выгнали ее из монастыря. Работала сиделкой в больнице, была санитаркой на японской войне, там получила медаль за спасение офицеров из горящего барака. Вы думаете, сколько ей лет — шестьдесят? А ей только сорок три года. Вот как
живут!
— Так… бездельник, — сказала она полулежа на тахте, подняв руки и оправляя пышные волосы. Самгин отметил, что грудь у нее высокая. —
Живет восторгами. Сын очень
богатого отца, который что-то продает за границу. Дядя у него — член Думы. Они оба с Пыльниковым восторгами
живут. Пыльников недавно привез из провинции жену, косую на правый глаз, и 25 тысяч приданого. Вы бываете в Думе?
— Брось, — небрежно махнув рукой, сказал Дронов. — Кому все это интересно?
Жила одинокая,
богатая вдова, ее за это укокали, выморочное имущество поступило в казну, казна его продает, вот и все, и — к черту!
— Неверно, что науки
обогащают ученых. Подрядчики
живут богаче профессоров, из малограмотного крестьянства выходят
богатые фабриканты и так далее. Удача в жизни — дело способностей.
— Господи Исусе! — причитала она. — И хлеб-от вздорожал, а к мясному и приступу нет; на что уж дрова, и те в нынешнее время стали в сапожках ходить. Бьемся, колотимся, а все ни сыты, ни голодны. Хуже самой смерти такая жизнь, просто сказать, мука одна, а
богачи живут да живут в полное свое удовольствие. Не гребтится им, что будут завтра есть; ни работы, ни заботы у них нет, а бедномy человеку от недостатков хоть петлю на шею надевай. За что ж это, Господи!
Неточные совпадения
Как обходительна! добра! мила! проста! // Балы дает нельзя
богаче, // От рождества и до поста, // И летом праздники на даче. // Ну, право, что́ бы вам в Москве у нас служить? // И награжденья брать и весело
пожить?
Богатый Откупщик в хоромах пышных
жил, // Ел сладко, вкусно пил;
С ним из окна в окно
жил в хижине бедняк // Сапожник, но такой певун и весельчак, // Что с утренней зари и до обеда, // С обеда до́-ночи без умолку поёт // И
богачу заснуть никак он не даёт.
Она
жила гувернанткой в
богатом доме и имела случай быть за границей, проехала всю Германию и смешала всех немцев в одну толпу курящих коротенькие трубки и поплевывающих сквозь зубы приказчиков, мастеровых, купцов, прямых, как палка, офицеров с солдатскими и чиновников с будничными лицами, способных только на черную работу, на труженическое добывание денег, на пошлый порядок, скучную правильность жизни и педантическое отправление обязанностей: всех этих бюргеров, с угловатыми манерами, с большими грубыми руками, с мещанской свежестью в лице и с грубой речью.
— Мужики-то у вас каковы? Как
живут? — спрашивал Иван Матвеевич. —
Богатые или разорены, бедные? Барщина-то какова?