— Ну, что уж ты растосковался так? Господь знает,
что делает. У многих ли дети лучше наших-то? Везде, отец, одно и то же, — споры, да распри, да томаша. Все отцы-матери грехи свои слезами омывают, не ты один…
Я Максима — по лбу, я Варвару — за косу, а он мне разумно говорит: «Боем дела не исправишь!» И она тоже: «Вы, говорит, сначала подумали бы,
что делать, а драться — после!» Спрашиваю его: «Деньги-то у тебя есть?» — «Были, говорит, да я на них Варе кольцо купил».
Я совершенно искренно и вполне понимая, что говорю, сказал ей, что зарежу вотчима и сам тоже зарежусь. Я думаю,
что сделал бы это, во всяком случае попробовал бы. Даже сейчас я вижу эту подлую длинную ногу, с ярким кантом вдоль штанины, вижу, как она раскачивается в воздухе и бьет носком в грудь женщины.
Неточные совпадения
— Ну, Олешка,
чего сегодня
делал? Играл! Вижу по желваку на лбу. Это не велика мудрость желвак нажить! А «Отче наш» заучил?
— Пожар — глупость! За пожар кнутом на площади надо бить погорельца; он — дурак, а то — вор! Вот как надо
делать, и не будет пожаров!.. Ступай, спи.
Чего сидишь?
— Миша,
что ты
делаешь, Миша!
—
Чего он
делает? — спросил я бабушку. Она строго откликнулась...
— Дедушка говорит,
что ты, может, фальшивые деньги
делаешь…
—
Что он
сделал? — спросил я, она ответила...
—
Что ты
сделал? — крикнул он наконец и за ногу дернул меня к себе; я перевернулся в воздухе, бабушка подхватила меня на руки, а дед колотил кулаком ее, меня и визжал...
Ели они, как всегда по праздникам, утомительно долго, много, и казалось,
что это не те люди, которые полчаса тому назад кричали друг на друга, готовые драться, кипели в слезах и рыданиях. Как-то не верилось уже,
что всё это они
делали серьезно и
что им трудно плакать. И слезы, и крики их, и все взаимные мучения, вспыхивая часто, угасая быстро, становились привычны мне, всё меньше возбуждали меня, всё слабее трогали сердце.
Варвара — криком кричит: «
Что с тобой
сделали?» Квартальный принюхивается ко всем, выспрашивает, а мое сердце чует — ох, нехорошо!
«За
что они меня,
что худого
сделал я для них?
— А
что я буду
делать с ними?
Мать
сделала,
что обещала; в школе я снова устроился хорошо, но меня опять перебросило к деду.
— Вот — пришло время умирать. С какой рожей пред богом встанем?
Что скажем? А ведь весь век суетились, чего-то
делали… До
чего дошли?..
— Гляди, ты гляди,
чего он
делает! — Но видя,
что всё это не веселит меня, он сказал серьезно: — Ну — буде, очнись-ка! Все умрем, даже птица умирает. Вот
что: я те материну могилу дерном обложу — хошь? Вот сейчас пойдем в поле, — ты, Вяхирь, я; Санька мой с нами; нарежем дерна и так устроим могилу — лучше нельзя!
Прежде было знаешь, по крайней мере,
что делать: принес правителю дел красную, [Красная — ассигнация в десять рублей.] да и дело в шляпе, а теперь по беленькой, да еще неделю провозишься, пока догадаешься; черт бы побрал бескорыстие и чиновное благородство!
— Ну вот! — с отвращением отпарировал Свидригайлов, — сделайте одолжение, не говорите об этом, — прибавил он поспешно и даже без всякого фанфаронства, которое выказывалось во всех прежних его словах. Даже лицо его как будто изменилось. — Сознаюсь в непростительной слабости, но
что делать: боюсь смерти и не люблю, когда говорят о ней. Знаете ли, что я мистик отчасти?
Неточные совпадения
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем,
сделай одолженье! // Ну,
что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
— Да
что ж, барин,
делать, время-то такое; кнута не видишь, такая потьма! — Сказавши это, он так покосил бричку,
что Чичиков принужден был держаться обеими руками. Тут только заметил он,
что Селифан подгулял.
Наконец кучер, потерявши терпение, прогнал и дядю Митяя и дядю Миняя, и хорошо
сделал, потому
что от лошадей пошел такой пар, как будто бы они отхватали не переводя духа станцию.
«
Что с ним
делать?» — подумал Платонов.
— В том-то и дело,
что есть. Зять
делал выправки: говорит, будто и след простыл, но ведь он человек военный: мастер притопывать шпорой, а если бы похлопотать по судам…