Мастер, стоя пред широкой низенькой печью, со вмазанными в нее тремя котлами, помешивал в них длинной черной мешалкой и, вынимая ее, смотрел, как стекают с конца цветные капли. Жарко горел огонь, отражаясь на подоле кожаного передника, пестрого, как риза попа. Шипела в котлах окрашенная вода, едкий пар густым облаком тянулся к двери, по двору носился сухой поземок.
Она стояла среди комнаты, наклонясь надо мною, сбрасывая с меня одежду, повертывая меня, точно мяч; ее большое тело было окутано теплым и мягким красным платьем, широким, как мужицкий чапан, его застегивали большие черные пуговицы от плеча и — наискось — до подола. Никогда я не видел такого платья.
Полагая себя уже в безопасности, они выскочили из засады, и что-то пища тоненькими голосками, придерживая подолы, весело и быстро бежали по траве луга своими загорелыми босыми ноженками.
Я кладу книгу на стол, она тут же оживает, открывает свой глаз, а я сажусь на лавку, сбрасываю парик, который неприятно колет голову, и приподнимаю подол юбки.
Влажный ветер сбивает капюшон пальто, дёргает за длинный подол платья.
Я кладу книгу на стол, она тут же оживает, открывает свой глаз, а я сажусь на лавку, сбрасываю парик, который неприятно колет голову, и приподнимаю подол юбки.
Из-под длинного подола виднелась нижняя рубашка тонкого льна удивительно красивого цвета – нежно-золотистого с розоватым отливом, какой даёт шафран.