Неточные совпадения
Но
доктор говорил всё громче,
речи его становились длиннее, слова внушали Якову тревогу.
— Чепуха, — резко сказал Мирон;
доктор Яковлев, как всегда, усмехался, а Яков Артамонов думал, что если эти
речи станут известны жандарму Нестеренке…
Затем он принялся есть, глубоко обнажая крепкие зубы, прищуривая глаза от удовольствия насыщаться, сладостно вздыхая, урча и двигая ушами в четкой форме цифры 9. Мать ела с таким же наслаждением, как доктор, так же много, но молча, подтверждая
речь доктора только кивками головы.
Тогда я еще не был близок к Герцену, как к концу 1869 года, но меня резали обличительные
речи доктора Якоби, переполненные всякими пересудами и злобными прибаутками весьма сомнительного вкуса.
Боль же эта, глухая, ноющая боль, ни на секунду не перестающая, казалось, в связи с неясными
речами доктора получала другое, более серьезное, значение.
Неточные совпадения
К утру опять началось волнение, живость, быстрота мысли и
речи, и опять кончилось беспамятством. На третий день было то же, и
доктора сказали, что есть надежда. В этот день Алексей Александрович вышел в кабинет, где сидел Вронский, и, заперев дверь, сел против него.
Когда
доктора остались одни, домашний врач робко стал излагать свое мнение, состоящее в том, что есть начало туберкулезного процесса, но… и т. д. Знаменитый
доктор слушал его и в середине его
речи посмотрел на свои крупные золотые часы.
Одно — вне ее присутствия, с
доктором, курившим одну толстую папироску за другою и тушившим их о край полной пепельницы, с Долли и с князем, где шла
речь об обеде, о политике, о болезни Марьи Петровны и где Левин вдруг на минуту совершенно забывал, что происходило, и чувствовал себя точно проснувшимся, и другое настроение — в ее присутствии, у ее изголовья, где сердце хотело разорваться и всё не разрывалось от сострадания, и он не переставая молился Богу.
Но Клим почему-то не поверил ей и оказался прав: через двенадцать дней жена
доктора умерла, а Дронов по секрету сказал ему, что она выпрыгнула из окна и убилась. В день похорон, утром, приехал отец, он говорил
речь над могилой докторши и плакал. Плакали все знакомые, кроме Варавки, он, стоя в стороне, курил сигару и ругался с нищими.
Но в своей горячей
речи уважаемый мой противник (и противник еще прежде, чем я произнес мое первое слово), мой противник несколько раз воскликнул: „Нет, я никому не дам защищать подсудимого, я не уступлю его защиту защитнику, приехавшему из Петербурга, — я обвинитель, я и защитник!“ Вот что он несколько раз воскликнул и, однако же, забыл упомянуть, что если страшный подсудимый целые двадцать три года столь благодарен был всего только за один фунт орехов, полученных от единственного человека, приласкавшего его ребенком в родительском доме, то, обратно, не мог же ведь такой человек и не помнить, все эти двадцать три года, как он бегал босой у отца „на заднем дворе, без сапожек, и в панталончиках на одной пуговке“, по выражению человеколюбивого
доктора Герценштубе.