Неточные совпадения
После обеда другие дрёмовцы видели неведомого
человека за рекою, на «Коровьем языке», на мысу,
земле князей Ратских; ходил
человек в кустах тальника, меряя песчаный мыс ровными, широкими шагами, глядел из-под ладони на город, на Оку
и на петлисто запутанный приток её, болотистую речку Ватаракшу [устар. негодный, неуклюжий — Ред.].
— Высока премудрость эта, не досягнуть её нашему разуму. Мы —
люди чернорабочие, не нам об этом думать, мы на простое дело родились. Покойник князь Юрий семь тысяч книг перечитал
и до того в мысли эти углубился, что
и веру в бога потерял. Все
земли объездил, у всех королей принят был — знаменитый
человек! А построил суконную фабрику — не пошло дело.
И — что ни затевал, не мог оправдать себя. Так всю жизнь
и прожил на крестьянском хлебе.
— Ну, что ж! — утешал отец Петра на кладбище. — Родит ещё. А у нас теперь своя могила здесь будет, значит — якорь брошен глубоко. С тобой — твоё, под тобой — твоё, на
земле — твоё
и под
землёй твоё, — вот что крепко ставит
человека!
Им, его повадкой любовались, он чувствовал это
и ещё более пьянел от радости быть таким, каков есть. Он сиял
и сверкал, как этот весенний, солнечный день, как вся
земля, нарядно одетая юной зеленью трав
и листьев, дымившаяся запахом берёз
и молодых сосен, поднявших в голубое небо свои золотистые свечи, — весна в этом году была ранняя
и жаркая, уже расцветала черёмуха
и сирень. Всё было празднично, всё ликовало; даже
люди в этот день тоже как будто расцвели всем лучшим, что было в них.
…В середине лета наступили тяжёлые дни, над
землёй, в желтовато-дымном небе стояла угнетающая, безжалостно знойная тишина; всюду горели торфяники
и леса. Вдруг буйно врывался сухой, горячий ветер, люто шипел
и посвистывал, срывал посохшие листья с деревьев, прошлогоднюю, рыжую хвою, вздымал тучи песка, гнал его над
землёй вместе со стружкой, кострикой [кора, луб конопли, льна — Ред.], перьями кур; толкал
людей, пытаясь сорвать с них одежду,
и прятался в лесах, ещё жарче раздувая пожары.
Артамонов старший слушал, покрякивая, много ел, старался меньше пить
и уныло чувствовал себя среди этих
людей зверем другой породы. Он знал: все они — вчерашние мужики; видел во всех что-то разбойное, сказочное, внушающее почтение к ним
и общее с его отцом. Конечно, отец был бы с ними
и в деле
и в кутежах, он, вероятно, так же распутничал бы
и жёг деньги, точно стружку. Да, деньги — стружка для этих
людей, которые неутомимо, со всею силой строгают всю
землю, друг друга, деревню.
Он говорил о необходимости повысить пошлины на ввоз иностранных товаров, о скупке помещичьих
земель, о вредности дворянских банков, он всё знал,
и со всем, что он говорил,
люди восторженно соглашались, к удивлению Артамонова старшего.
А за больницей, на лысом квадрате
земли, обнесённом решёткой, паслись мелкие
люди в жёлтых халатах
и белых колпаках, похожие на сумасшедших.
Вообще же он думал трудно, а задумываясь, двигался тяжело, как бы неся большую тяжесть,
и, склонив голову, смотрел под ноги. Так шёл он
и в ту ночь от Полины; поэтому
и не заметил, откуда явилась пред ним приземистая, серая фигура, высоко взмахнула рукою. Яков быстро опустился на колено, тотчас выхватил револьвер из кармана пальто, ткнул в ногу нападавшего
человека, выстрелил; выстрел был глух
и слаб, но
человек отскочил, ударился плечом о забор, замычал
и съехал по забору на
землю.
Лишь после этого Яков почувствовал, что он смертельно испуган, испуган так, что хотел закричать
и не мог; руки его дрожали
и ноги не послушались, когда он хотел встать с колен. В двух шагах от него возился на
земле, тоже пытаясь встать, этот
человек, без шапки, с курчавой головою.
Дворник снял Кучумовы лапы с колен своих, отодвинул собаку ногой; она, поджав хвост, села
и скучно дважды пролаяла. Трое
людей посмотрели на неё,
и один из них мельком подумал, что, может быть, Тихон
и монах гораздо больше жалеют осиротевшую собаку, чем её хозяина, зарытого в
землю.
Человек в белой рубахе сбросил верёвки с колен на
землю и встал, сказав негромко в сторону солдата...
Неточные совпадения
Трещит по улицам сердитый тридцатиградусный мороз, визжит отчаянным бесом ведьма-вьюга, нахлобучивая на голову воротники шуб
и шинелей, пудря усы
людей и морды скотов, но приветливо светит вверху окошко где-нибудь, даже
и в четвертом этаже; в уютной комнатке, при скромных стеариновых свечках, под шумок самовара, ведется согревающий
и сердце
и душу разговор, читается светлая страница вдохновенного русского поэта, какими наградил Бог свою Россию,
и так возвышенно-пылко трепещет молодое сердце юноши, как не случается нигде в других
землях и под полуденным роскошным небом.
Счастлив писатель, который мимо характеров скучных, противных, поражающих
и печальною своею действительностью, приближается к характерам, являющим высокое достоинство
человека, который из великого омута ежедневно вращающихся образов избрал одни немногие исключения, который не изменял ни разу возвышенного строя своей лиры, не ниспускался с вершины своей к бедным, ничтожным своим собратьям,
и, не касаясь
земли, весь повергался
и в свои далеко отторгнутые от нее
и возвеличенные образы.
Он почувствовал удовольствие, — удовольствие оттого, что стал теперь помещиком, помещиком не фантастическим, но действительным, помещиком, у которого есть уже
и земли,
и угодья,
и люди —
люди не мечтательные, не в воображенье пребываемые, но существующие.
— Да не позабудьте, Иван Григорьевич, — подхватил Собакевич, — нужно будет свидетелей, хотя по два с каждой стороны. Пошлите теперь же к прокурору, он
человек праздный
и, верно, сидит дома, за него все делает стряпчий Золотуха, первейший хапуга в мире. Инспектор врачебной управы, он также
человек праздный
и, верно, дома, если не поехал куда-нибудь играть в карты, да еще тут много есть, кто поближе, — Трухачевский, Бегушкин, они все даром бременят
землю!
— «Так, так, на это я согласен, это правда, никто не продаст хороших
людей,
и мужики Чичикова пьяницы, но нужно принять во внимание, что вот тут-то
и есть мораль, тут-то
и заключена мораль: они теперь негодяи, а, переселившись на новую
землю, вдруг могут сделаться отличными подданными.