(Калерия отходит
в правую сторону, встречается с Соней. Замыслов идет на голос Юлии Филипповны. Басов подмигивает вслед ему и, наклонясь к Шалимову, что-то шепчет ему. Шалимов, слушая его, смеется.)
Неточные совпадения
Признайте за ним
право отвернуться
в сторону от явлений, оскорбляющих его!
Дальше,
в глубине
правой стороны, небольшая открытая сцена раковиной, от нее — справа налево — дорога на дачу Суслова.
(Уходят
в лес. Шалимов, Юлия Филипповна и Варвара Михайловна выходят с
правой стороны.)
(
В глубине сцены проходит Суслов с
правой стороны на левую, он что-то напевает. Слышен голос Басова:.) «Влас, вы хотели читать стихи. Куда же вы?»)
(Быстро уходит
в лес налево. Варвара Михайловна делает движение, как бы желая идти за ним, но тотчас же, отрицательно качнув головой, опускается на пень.
В глубине сцены, около ковра с закусками, является Суслов, пьет вино. Варвара Михайловна встает, уходит
в лес налево. С
правой стороны быстро входит Рюмин, оглядывается и с жестом досады опускается на сено. Суслов, немного выпивший, идет к Рюмину, насвистывая.)
Декорация второго действия. Вечер, уже зашло солнце. Под соснами Басов и Суслов играют
в шахматы. На террасе Саша накрывает на стол к ужину. С
правой стороны из леса доносятся хриплые звуки граммофона;
в комнатах Калерия играет на рояле что-то грустное.
(Они углубляются
в игру. На
правой стороне из леса выходят Влас и Марья Львовна, им не видно играющих.)
Двоеточие. А я рад, что вы со мной едете. Городишко у нас маленький, красивый; кругом лес, река… Дом у меня огромный — десять комнат.
В одной кашлянешь — по всем гул идет. Зимой, когда вьюга воет, очень гулко
в комнатах. Н-да! (Соня быстро идет с
правой стороны.)
В юности, понимаете, одиночество полезно человеку… а вот под старость лучше вдвоем, хо-хо! А, озорница!.. Прощайте!
Калерия. Хорошо. Потом как-нибудь. (Пауза. Шалимов молча наклоняет голову, соглашаясь с Калерией. Влас и Юлия Филипповна задумчиво идут из леса с
правой стороны, приходят к соснам. Влас садится, облокотясь на стол, и тихо свистит. Юлия Филипповна идет
в комнаты.) Хотите — сейчас?
(
В лесу, на
правой стороне, раздается выстрел. На него не обращают внимания.)
Пустобайка. Сору-то сколько… черти! Вроде гуляющих, эти дачники… появятся, насорят на земле — и нет их… А ты после ихнего житья разбирай, подметай… (Громко, с досадой стучит трещоткой и свистит. Кропилкин отвечает свистом. Пустобайка уходит. Калерия выходит и садится под соснами, печальная, задумчивая. Прислушивается к пению, покачивая головой, тихо подпевает. С
правой стороны в лесу раздается голос Пустобайки.)
Дежурная комната находилась
в правой стороне нижнего этажа, стена в стену с гауптвахтой, а с другой ее стороны была квартира полицейского врача. Над участком — квартира пристава, а над караульным домом, гауптвахтой и квартирой врача — казарма пожарной команды, грязная и промозглая.
Припомнив какое-то мудреное борцовое колено, Самойло Евтихыч надеялся изловчиться и начал подтягивать Спирьку
в правую сторону, как будто бы хотел его подшибить правою ногой.
Неточные совпадения
Он шагал по бесконечному — ому проспекту уже очень долго, почти с полчаса, не раз обрываясь
в темноте на деревянной мостовой, но не переставал чего-то с любопытством разыскивать по
правой стороне проспекта.
— Порфирий Петрович! — проговорил он громко и отчетливо, хотя едва стоял на дрожавших ногах, — я, наконец, вижу ясно, что вы положительно подозреваете меня
в убийстве этой старухи и ее сестры Лизаветы. С своей
стороны, объявляю вам, что все это мне давно уже надоело. Если находите, что имеете
право меня законно преследовать, то преследуйте; арестовать, то арестуйте. Но смеяться себе
в глаза и мучить себя я не позволю.
В летописных страницах изображено подробно, как бежали польские гарнизоны из освобождаемых городов; как были перевешаны бессовестные арендаторы-жиды; как слаб был коронный гетьман Николай Потоцкий с многочисленною своею армиею против этой непреодолимой силы; как, разбитый, преследуемый, перетопил он
в небольшой речке лучшую часть своего войска; как облегли его
в небольшом местечке Полонном грозные козацкие полки и как, приведенный
в крайность, польский гетьман клятвенно обещал полное удовлетворение во всем со
стороны короля и государственных чинов и возвращение всех прежних
прав и преимуществ.
Момент символических намеков, знаменательных улыбок, сиреневых веток прошел невозвратно. Любовь делалась строже, взыскательнее, стала превращаться
в какую-то обязанность; явились взаимные
права. Обе
стороны открывались более и более: недоразумения, сомнения исчезали или уступали место более ясным и положительным вопросам.
Бобчинский. Да вы поищите-то получше, Петр Иванович! У вас там, я знаю,
в кармане — то с
правой стороны прореха, так
в прореху-то, верно, как-нибудь запали.