Неточные совпадения
Ведь вам понятно,
почему жизнь
такая хорошая, интересная?
— Но —
почему же?! — воскликнул Ипполит Сергеевич и удивился, что это у него вышло
так горячо и искренно.
Он, удивлённый её эгоизмом, не сразу ответил согласием, а когда ответил, то вспомнил намерение, которое возникло у него вчера, с которым он вышел сегодня поутру из своей комнаты. Но пока ведь она не даёт оснований для того, чтобы заподозрить её в желании победить его сердце? В её речах можно видеть всё, кроме кокетства. И, наконец,
почему же не провести один день с
такой несомненно оригинальной девушкой?
— Ах, да! То есть о русских, — поправила она его, успокоиваясь. — Вы спрашиваете —
почему русские пишут хуже, — это ясно! потому что они не выдумывают ничего интересного. У французов герои настоящие, они и говорят не
так, как все люди, и поступают иначе. Они всегда храбрые, влюблённые, весёлые, а у нас герои — простые человечки, без смелости, без пылких чувств, какие-то некрасивые, жалкенькие — самые настоящие люди и больше ничего!
Молодой учёный безнадежно вздохнул, ожидание её ответа сменилось у него глухим раздражением против неё и жалостью к самому себе.
Почему она не воспринимает того, что
так логически ясно для всякого хоть немного мыслящего существа? Чего именно не хватает в его речах,
почему её чувство не задевают они?
—
Почему? — изумилась Варенька, сильно краснея. — Да я не знаю.
Так принято! Но, господи! Разве же вы этого не знали?
— И прекрасно сделаешь! Поздравляю… Но
почему ты
так смущаешься?
— Практичность, по-моему, очень похвальное свойство. Особенно в настоящее время, когда бремя оскудения
так давит нашу братию, живущую от плодов земли.
Почему бы Бенковскому не носить туфель покойного мужа?..
И убеждал себя в противном. Ему трудно было говорить с ней ещё и потому, что она почти не знала даже азбуки общепринятых взглядов. Нужно было начинать с основ, и её настойчивые вопросы:
почему? зачем? — постоянно заводили его в дебри отвлечённостей, где она уже совершенно не понимала ничего. Однажды, утомлённая его противоречиями, она изложила ему свою философию в
таких словах...
Он смотрел, не возражая ей. В нём бушевало чувство недовольства собой. Он привык считать глупыми людей, не соглашавшихся с ним; в лучшем случае он признавал их лишёнными способности развиться дальше той точки, на которой застыл их ум, — к
таким людям он относился с презрением и жалостью. Но эта девушка не казалась ему глупой, не возбуждала его обычных чувств к оппонентам.
Почему же это? Он отвечал себе...
Когда я гуляю в нём, мне почему-то всегда думается о боге… вокруг его престола, должно быть,
так же жутко… ангелы не славословят его — это неправда!
Да это все знают многие, но многие не знают, что делать в том или другом случае, а если и знают, то только заученное, слышанное, и не знают,
почему так, а не иначе делают они, сошлются сейчас на авторитет тетки, кузины…
Неточные совпадения
Городничий. Вам тоже посоветовал бы, Аммос Федорович, обратить внимание на присутственные места. У вас там в передней, куда обыкновенно являются просители, сторожа завели домашних гусей с маленькими гусенками, которые
так и шныряют под ногами. Оно, конечно, домашним хозяйством заводиться всякому похвально, и
почему ж сторожу и не завесть его? только, знаете, в
таком месте неприлично… Я и прежде хотел вам это заметить, но все как-то позабывал.
Она думала теперь именно, когда он застал ее, вот о чем: она думала,
почему для других, для Бетси, например (она знала ее скрытую для света связь с Тушкевичем), всё это было легко, а для нее
так мучительно?
— Нет, — сказала она, раздражаясь тем, что он
так очевидно этой переменой разговора показывал ей, что она раздражена, —
почему же ты думаешь, что это известие
так интересует меня, что надо даже скрывать? Я сказала, что не хочу об этом думать, и желала бы, чтобы ты этим
так же мало интересовался, как и я.
Кити отвечала, что ничего не было между ними и что она решительно не понимает,
почему Анна Павловна как будто недовольна ею. Кити ответила совершенную правду. Она не знала причины перемены к себе Анны Павловны, но догадывалась. Она догадывалась в
такой вещи, которую она не могла сказать матери, которой она не говорила и себе. Это была одна из тех вещей, которые знаешь, но которые нельзя сказать даже самой себе;
так страшно и постыдно ошибиться.
― Ну, ну,
так что ты хотел сказать мне про принца? Я прогнала, прогнала беса, ― прибавила она. Бесом называлась между ними ревность. ― Да,
так что ты начал говорить о принце?
Почему тебе
так тяжело было?